Парадокс параллельных прямых. Книга первая

– Все ваши бумаги и э-э-э… – консьержка опустила глаза и густо покраснела, – интимные предметы я собрала, они в вашем большом черном чемодане у меня дома, поэтому если вы…

«Комендатура… реквизирована… вещи… Дьявол!» – наконец протолкнув в себя вдох, а вместе с ним и смысл услышанного, взъярился Доре.

– Какого черта потребовалось комендатуре в моей квартире!?

– Они временно поселили туда нового жильца.

– Кого!?

Женщина испуганно заморгала редкими бесцветными ресницами, покраснела ещё гуще (хотя, казалось бы, больше некуда!), прижала руки к груди и обречено подняла на него глаза.

– Возможно, месье Доре, это ненадолго. И, поскольку вы приехали, комендант…

– Кто!!?

Женщина вильнула взглядом в сторону и замерла, испуганно притиснув к груди руки с судорожно стиснутыми ладонями.

Жан непроизвольно обернулся.

По лестнице спускались ноги в широких военных галифе, заправленных в высокие армейские сапоги. Вслед за ногами появилось туловище, втиснутое в серый мундир.

Затем лицо с тяжелым бесформенным подбородком, увенчанное огромной фуражкой с высоко заломленной тульей.

Сорвавшись со стула, консьержка метнулась к конторке, но немец, не останавливаясь, прошел к выходу.

Уже начиная понимать, Доре проводил его мрачным внимательным взглядом, а когда офицер вышел, выглянул в окно, проследив, как тот сел на переднее сиденье поджидавшей его машины.

– Он?

Консьержка виновато кивнула.

– А мои вещи? Мебель? Обстановка? Консьержка молча развела руками.

Доре медленно встал, расправил складки плаща, поднял чемодан.

– До свидания, мадам Жосс. Спасибо. За бумагами я зайду позже. До свидания.

И вышел, забыв пакет с рогаликами на конторке.

4

– Извините, месье Доре, но денег нет, – щуплая белесая кассирша по-мышиному высунулась из окошка кассы, – до конца съёмок директор запретил проводить любые выплаты, а для верности забрал всю наличность в свой сейф. Я очень сожалею, месье Доре.

Попробуйте обратиться лично к нему, – кассирша сочувственно уставилась на актера.

Доре машинально забрал у неё свои бумаги, тщательно сложил их и попытался засунуть во внутренний карман пиджака, не замечая, что загнутый уголок расписки каждый раз цепляется за край плаща.

Кассирша перестала дышать, боясь спугнуть мгновения, о которых она потом с таким удовольствием расскажет в бухгалтерии: «Такой мужчина! Стоит передо мной, бледный весь.