Там, за Вороножскими лесами

На третий день пути заметно потеплело, снег размяк и стал липнуть к копытам. Небо заволокла серая дымка, порывами налетал сырой южный ветер.

– Вот и метель идет, когда уж не надобно, – уныло посмотрел на полдень Горшеня. – Что ж ты, матушка, запаздываешь? Три дня тебя звали, аукали, а ты не торопилась, прихорашивалась, видать.

Вьюга как будто услышала насмешку и, обидевшись, поспешила вступить в свои права. Робкие снежинки сменились густыми хлопьями тяжелого мокрого снега. Он щедро обсыпал сгорбленные фигуры, набивался в бороды, залеплял глаза.

Вскоре степные дали исчезли, одинокий отряд окружила плотная белая пелена.

– Место поукромней надо сыскать, переждать, пока стихнет, – Демьян беспокойно вертел головой, пытаясь угадать, где восток. Возникла угроза сбиться с пути.

– Да разве ж его найдешь поукромней в круговерти этой! – перекрикивая вьюгу, откликнулся Первуша.

– Восход, восход надо определить, ехать куда! – пробасил Горшеня, стряхивая с бороды рой навязчивых снежинок.

 – На восход пробираться до оврага али холма, где укрыться можно, а так заплутаем, потом назад воротиться трудно будет!

– Да как узнать, где он твой восход?! Ни земли, ни неба не видно! – Первуша прикрыл ладонью лицо. – И так уж заблудились. Ехать надо, куда глаза глядят, до первого лесочка или овражка, а там метель стихнет, так и разбираться станем, где там восход, а где закат.

Время словно остановилось, теперь нельзя было понять – день еще или уже вечер.

Демьяну стало казаться, что отряд бродит по кругу. Он растерянно всматривался в торчащий из-под сугроба корявый куст, причудливо изогнутые ветви показались знакомыми. «Неужто, мы здесь были?» – кольнуло беспокойство.

– Этак мы к Чернигову выйдем или к брянцам в гости, – пошутил кто-то из воев.

– Ветер поутру с юга дул, в правое плече бил! – вдруг вспомнил Демьян, – Значит на перерез ему поедем, там и восход.

– А если поменялся? – засомневался Горшеня, – Давно дует.

– На все воля Божия, а по-другому никак. Туда, – махнул рукой боярин, понукая Ветерка. Мохнатый конек резво кинулся топтать высокие сугробы, ему ни метель, ни рыхлый снег были нипочем. А вот вторая лошадь Демьяна Зарянка добротной курской породы понуро плелась позади, даже без седока она выбилась из сил, а ведь вскоре надо будет дать отдых татарскому коню и пересесть на нее.