Там, за Вороножскими лесами

Первое время беглецы беспрестанно оглядывались на закат, туда, где из-за окаема[3 - Окаем – горизонт.] мог появиться стремительный легкий враг. Но постепенно усталость начала притуплять чувство опасности, без сна и отдыха ни люди, ни животные не могли выдержать долго. Короткие остановки только еще больше отнимали силы, каждый раз подниматься на ноги и садиться в седло становилось все труднее и труднее.

– Нужен привал, скоро кони начнут дохнуть, почему не останавливаемся? – ворчали отроки[4 - Отрок – младший дружинник.

].

– Нельзя, – объясняли бывалые ратники, – небо ясное, метели не жди. Следы на старом снегу хорошо видны. Уж бегут псы по наши души, оторваться надо, а там и передохнем.

И только на закате, когда пала первая лошадь, князья дали добро разбивать стан. Дружины спустились на дно широкой балки, поросшей раскидистым кустарником. Вои кинулись безжалостно ломать тонкие промерзшие ветки, собирать в охапки, торчащие из-под снежной корки сухие стебли трав. И вскоре над оврагом вместе с сизым дымком поплыл домашний запах наваристой каши.

Демьян вскарабкался наверх и встал рядом с дозорным. Он тоскливо смотрел, как огненный шар падает за меловые холмы. Зимнее солнце умирало, заливая все вокруг алой искрящейся кровью.

– Эко-то закат разыгрался, под утро мороз придавит, – самый опытный из воев Демьяна Горшеня приложил к глазам ладонь. – Нам бы вьюга теперь не помешала, – продолжал он рассуждать, – да видать ясно и завтра будет.

Молодой боярин молчал, поглощенный своими горькими мыслями: «Горит как, очам больно смотреть.

Может это Бог мне знак подает, что Ольгов мой родной пылает. Городня[5 - Городня – заполненный землей или камнями сруб для крепостных стен.] занялась, отец среди пожарища с разбитой головой лежит, а я здесь! Бегу как тать[6 - Тать – разбойник, вор.] вместо того, чтобы рядом с ним на стену встать, мать да сестер заслонить. Коль погибнут, как жить-то дальше? Землю топтать, а они в той землице уж лежать будут…»

– Да, не переживай ты так, Демьян Олексич, вон на тебе лица нет, – старый вой успокаивающе положил ладонь на плечо боярину.

 – Все у них хорошо будет, живы-здоровы останутся, – прочитал дозорный горькие мысли своего хозяина. – Не станет Ахматка земли разорять, мы ему нужны, на князей наших злобу затаил, а города жечь ему не с руки. Он магометанин[7 - Магометанин – мусульманин.], торговый человек, выгоду свою блюдет. Разоришь посады, ногайцы добычей все себе заберут, а с кого и какой потом выход[8 - Выход – дань.