Жизнь Фениксов

Стояло безветрие, и снег падал как в замедленной съемке, с какой-то гипнотической умиротворенностью. Кто-то там, наверху, исполнял Баха на небесном клавире , и Кира настроилась, чтоб совпадать с этим ритмом. Она вдруг почувствовала, что все на самом деле должно быть просто, как эта тишина и вертикальное падение снега, а все хитросплетения жизненных обстоятельств, все сожаления о не случившемся или же, увы, случившемся – это как маленькие злые рыбки, тщетно бьющиеся о невидимую для них преграду :

Зима читает заклинанье,

Им ветер усмирен.

Послушно

Все медлят в воздухе снежинки:

Им вдруг стало

Друг друга догонять уж скучно.

Проникнуть сквозь завесу тайны

Мирская суета не может:

За ней толпятся боль и радость,

Все, что томило так иль гложет.

Стоп-кадр. Свободы тень.

Застыло в гипнозе снежном мирозданье.

Вернись к себе. Отдохновенье.

На миг хоть – вакуум сознанья.

Идти до дома было не далеко, но Кира распустила шарф и уткнула бутоны в ложбинку на шее, стараясь защитить цветы от холода.

Лепестки касались кожи, откликаясь на ритм ее шагов, и казалось, что это прикосновенье чьих-то робких губ. Нежность цветка неожиданно стала причиной ее горьких раздумий: »Как ты не похож на то, что происходит со мной в последнее время…

– Ну, наконец-то, Кирхен, наконец-то! Я уж было собрался оросить те дальние кустики,– от машины отделилась мужская фигура.

…ну , вот хотя бы на это…»

– Решил заехать ко мне в уборную? Так мило с твоей стороны…

– Нет.

Конечно нет, Кирхен. Просто это твое сообщение… «Сегодняшний вечер лишь для нас двоих – меня и оперы…». Выходит, я тот третий, который лишний. Знаешь, я вдруг понял, что готов разубеждать тебя в этом снова и снова.

Алик, начинающий полнеть брюнет, не лишенный , правда, внешней привлекательности . . Ныне – помощник депутата, и «наперсточник» в прошлом. Такой вот зигзаг судьбы. Ее коллеги-женщины считают его «неплохим вариантом».

Гость снял куртку, и резкий запах мужского пота заполнил комнату.

У Киры мелькнула дурацкая мысль, что шторы могут им пропитаться , и их неизбежно придется тогда выбросить . Она представила, как несет их к мусорным бакам, и бросает там, словно олицетворение Алика и всего неприятного и чуждого ей.

– В ванной свежие полотенца.

– Я воняю? Понял, удаляюсь,– расхохотался Алик.

Какое-то время из ванной доносился звук льющейся воды, затем Алик вернулся в комнату, а с ним вернулся и его запах.