Планета Росс

В свой последний рабочий день, когда он облетал одну гору хлама за другой, взгляд его задержался на куске красной наноткани, в которую было завёрнуто нечто большое.

– А это что у нас? – пробурчал он себе под нос, срывая ткань. – Чтоб я на атомы распался! Непробуждённая!

Такое он видел впервые. Нужно пояснить, что деторождение было отменено на планете уже много столетий, так же как и смерть. Когда поданный Росс желал завести себе ребёнка, он формировал его при помощи «Хрома». А когда тело умирало естественным образом, система мгновенно расформировывала его на атомы.

Именно поэтому никто из поданных Росс никогда не видел мёртвых. В эру «Абсолюта» значение имело лишь то, что приносит пользу, а если человек мёртв, значит он бесполезен. Таким образом, поколение «Абсо» сумело преодолеть страх перед смертью и боль от утраты. Но сделало ли это их счастливее? Вопрос остаётся открытым. Точно мы знаем лишь то, что непробуждённые не утилизируются. Таков закон: каждое живое существо может быть расформировано, только достигнув естественной смерти.

– Это ЧП, – шептал Кастор. – Мне срочно нужно связаться с Сеатом!

– Ничего не предпринимай. Утилизируй всё остальное и доложи, якобы работа сделана. Я буду через час, – отчеканил тот.

Но ни через час, ни через два Сеат не прилетел. Всё это время Кастор смотрел на непробуждённую, и его одолевали смешанные чувства. С одной стороны, он не принадлежал к числу тех, кто избегает лишней ответственности. Но с другой стороны, нарушить закон старик тоже не мог.

Ему вовсе не хотелось быть замороженным.

Поколение «Абсо» представляло собой идеально законопослушное общество. И всё благодаря закону о заморозке. Любой, кто совершит преступление, будет заморожен системой на срок, равноценный нанесённому ущербу. Если преступник – мелкий воришка, его замораживали на десять или тридцать лет. За более серьёзные преступления морозили лет на сто. Сейчас, правда, эта мера почти изжила себя. Современные поданные Росс благоразумны, поэтому наказывать их не за что.

Проблемы, как правило, возникают с теми, кто был заморожен лет двести назад и сейчас пробудился. Но они частенько возвращаются в бездну в первую же неделю.

– Я не хочу в заморозку, – шептал Кастор, – Но и оставить тебя здесь тоже не могу.

Сказав это, он направил на непробуждённую свой карманный «Спектро» и переместил «Хром».

– Ну и как ты это объяснишь? – закричала на него Денебола, стоило ему переступить порог дома. – Ты хоть знаешь, чья она?

– Не знаю.