Пустошь памяти

– Что с ней стало?

Брови Джессамин приподнялись, она притянула к себе чашку и сделала глоток побольше.

– В тот день я долгое время провела на рынке в поисках шелкового шарфа для ее полной шейки, чтобы скрыть разрастающееся высыпания. Под вечер я вошла в дом, и консьерж выразил мне соболезнования по этому поводу. На одной из вечеринок она подавилась пирожным.

Дедушка и внучка

– Деда, а когда мы будем обедать?

Девочка не могла спокойно усидеть на месте. Она стояла на коленях на мягком покрытие нового стула, дергала руками за резную спинку и наблюдала за движением ножек похожих на львиные лапы.

– В скором времени, дорогая. Аккуратно! Ты же так можешь расшибиться, – громко пробухтел старик.

Шаркая тапками, он побрел к старому серванту. Его тяжелые руки уперлись ладонями о гладкую столешницу. Старик посмотрел на свои распухшие сморщенные пальцы, на покрытые зелеными узлами, руки и глубоко выдохнул. Боль в бедре давала о себе знать. Кто знал, что та прогулка на лошадях могла обернуться трагедией.

– Так, когда? Когда, деда? У меня уже в животе булькает кит. Буль-буль-буль, – не унималась девочка, прыгая на стуле.

В голове постепенно стал раздаваться шум.

– Деда, смотри, я на лошадке! Иго-го!

Она гладила стул по обивке сидения и приговаривала себе что-то под нос. Детский голос расплывался и огибал слух старика.

– Ну скоро еще ждать обед?

Щелчок. Шум прекратился. Он снова ощущает окружающий мир через ушные раковины.

– Может, его уже надо попробовать? – щебетала девочка.

Старик расправил широкие плечи. Скрипнула поясница. Тянущаяся сквозь года боль ушла куда-то далеко, заменив ее согревающим мягким ощущением в сердце. Он повернулся к внучке, улыбаясь, как ни в чем ни бывало. Ведь его лучик света ждал угощения.

– Непременно. Я ужель поставил пирог в огонь.

– Ура-ура-ура! А на озеро с тобой пойдем, деда? Пойдем-пойдем?

– Пойдем, от чего не пойти-то? – хохотнул в бороду старик.

Девочка высунула язык, опустила с высокого стула сначала одну ножку, потом другую и метнулась к лестнице.

– Куда ты, Лиллиан?

Она затормозила на полпути и со сморщенным лицом посмотрела на старика:

– Деда, ну сколько можно повторять? Меня зовут не Лиллиан. Сейчас вернусь. Я вспомнила, что у меня есть одно очень важное дело.

– Вона как. Вся в делах, вся в делах.