Цветок жизни

Пока подслушивала, все мысли растеряла от их непонятного диалога. И что значит это его «пытался внушить»?

– Ты искала кого-нибудь… для?.. – Вуд протянул последнее слово, чтобы я могла закончить фразу.

Но тут я встретилась с ним взглядом и не смогла оторваться от насмешливого блеска его глаз, а в голове почему-то звучали слова: «Я не питаю к ней никаких чувств». Что за глупость? О чем я думаю? Неинтересны ему люди, а кто интересен – звери, что ли?

– Э-э… Да я просто решила спуститься…

Черные глаза смотрят, моргают, и я слышу:

– Кристина, ты еще слаба, пойдем.

Провожу тебя наверх.

Тут я очнулась от созерцания его лица, так как наверх мне не хотелось идти совершенно и оставаться одной тем более.

– Что?.. Нет, я не хочу. Если ты не против, я бы перекусила. Да и пора мне уже…

Мужчина тут же изменился в лице, сжал губы, и на его скулах заиграли желваки. Злится? Почему?

– Давай так: для начала я прикажу, чтобы тебя накормили, затем доктор осмотрит рану и, если есть необходимость, сделает перевязку.

Он опустил взгляд на мое декольте, спустился ниже, показывая на повязку. Затем еще ниже и уставился на мои голые ступни. Обувь я так и не нашла, пришлось топать босиком. Пока он откровенно разглядывал мои пальцы и щиколотки, выглядывающие из-под длинного халата, его глаза почернели сильнее, а воздух, кажется, нагрелся на пару градусов. Я испытывала неловкость от его пристального внимания, меня это порядком нервировало. Стояла переминаясь с ноги на ногу, поджимая пальцы, не зная, куда себя деть.

– Да, и нам следует о многом поговорить! – хрипло добавил Вуд. Еще секунда, и меня аккуратно подхватили на руки, опасаясь причинить боль. – Пол холодный, заболеешь! – ответили на мой немой вопрос.

Попечитель пронес меня в арочный проем в стене, и мы попали в столовую. Опустив меня на мягкий стул, отодвинутый от немалого размера стола, Герберт обошел его и разместился точно напротив.

Интерьер здесь был такой же, как и в круглом зале, – вся мебель из натурального темного дерева, стены выложены замысловатой каменной мозаикой.

Небольшой камин и два кресла возле него создавали уютный уголок в холодной на вид обстановке. Над головой висела люстра со множеством ламп в форме свечей, она спускалась с высокого потолка на тяжелой грубой цепи.

В проеме арки появились женщина и паренек лет двенадцати, оба несли серебряные подносы с блюдами. Не мешкая, они расставили перед нами глубокие тарелки и разложили приборы.