Калейдоскоп иллюзий. Сборник рассказов

– Мама, а вдруг там кто-то есть, в темноте? Вдруг кто-то сидит там и смотрит на меня, пока я сплю? Вдруг там страшные монстры? Или инопланетяне? Или волчок пришёл из лесу кусать меня за бочок? А может, там Бабай? Или Баба Яга?

– Там никого нет, малыш. В темноте нет ничего такого, чего не было бы при свете.

– Правда?

– Правда.

– А если есть?

– Нет. Правда нет. Темнота не страшная, малыш. Она уютная. Она как мама – обнимает, качает, убаюкивает, чтобы ты сладко спал до самого утра. А детки растут во сне.

И ты встанешь утром сильным, бодрым и весёлым.

– Правда?

– Конечно.

Тёплая улыбка матери топит лёд страха, и малыш закрывает глаза, улыбаясь в ответ.

Ночь. Тишина. Малыш смотрит на тихо догорающие звездочки на потолке. Внезапно из коридора раздаётся громкий мяв, потом звук падения чего-то тяжёлого и сдавленный крик: «Пшла вон, зараза!» Он вскакивает и бежит на звук, забыв о том, что боится темноты.

– Мамочка! Мама! Что случилось?

– Ничего, малыш.

– А почему ты на полу и что за звуки это были?

Мать со смехом обнимает малыша и прижимает к себе, поглаживая ему спинку.

– Помнишь, я говорила тебе, что в темноте нет ничего страшного?

– Помню.

– Так вот, я была не совсем права. Кое-что там всё-таки есть.

– Что?

– Самое страшное в темноте – это твоя мама. Особенно когда она случайно наступает на кошку. Всё остальное – так, мелочи. Тебе совсем нечего бояться, малыш.

Серебристый смех малыша сливается со смехом матери. И даже кошка приходит к ним на руки.

И во тьме засыпающего Города не остаётся больше ничего страшного.

Так ждать…

Пройти по краю. Измождённая, с сухими потрескавшимися губами. С волосами, в которых переплелись огонь и пепел. С худыми жилистыми руками, привыкшими сдерживать порывы, прятать вспыхивающие искры в сплетениях длинных пальцев, украшенных кольцами с непропорционально крупными для них камнями.

Остановиться. Посмотреть на заходящее солнце зоркими глазами, с каждым днём выцветающими, теряющими ту колдовскую, пугающую синеву, что он так любил когда-то.

Сморгнуть набегающую слезу, мотнуть упрямой головой. Сжать зубы – до скрежета, до боли. Встретить наступающую тьму с высоко поднятой головой.

День, казавшийся непроходимым в лучах зарождающегося рассвета, прошёл. И ты выжила. Теряя кусочки неверной памяти в борьбе за каждое мгновение, ты выжила. И дождалась последнего луча ушедшего дня.

Но не дождалась того, чего так хотела дождаться.