Сестра Смерти. Часть вторая. Обрести себя

И других зацепок, кроме Олимпии Ворониной, у них нет, хоть Леднев и уверяет, что она ни при чем.

А может быть, он тоже что-то знает?

Входя в свой кабинет, Артур уже знал, что будет делать дальше. Ни времени, ни желания чего-то ждать у него уже не было.

Глава 26. Захват издательства

Есть только одна форма жизни, более низкая, чем мужчина, избивающий женщину, и это – крыса, больная сифилисом.

    С. Кинг

Самад снова куда-то запропастился. Сколько ни звала его Лима, вслух и мысленно, он не отзывался, не показывался, даже не ругался.

Отчаявшись, она оставила это бессмысленное занятие и решила ради разнообразия заняться не его, а своими собственными делами, которых уже накопилось приличное количество. Нужно было и в квартире порядок навести, а то за мистикой, фантастикой, криминальным романом, романтикой и немножко эротикой ежедневных приключений все как-то было не до этого. Пора было заняться генеральной уборкой, разгрести углы, до которых все никак не доходили руки, облагородить многострадальную дверь, которой больше всех досталось в неравных битвах с постоянно врывающимися в квартиру людьми. К родителям тоже не мешало съездить, так что в воскресенье она выделила несколько часов на визит к ним. Оказалось, что ей это было необходимо. Просто посидеть с ними в комнате, пошутить с их гостями, которые, как всегда, присутствовали в довольно приличном количестве, слопать пару маминых «фирменных» блюд и лишь отмахнуться на заявление, что Лима неприлично похудела за последнее время, – все это словно вернуло ее в нормальную жизнь, где самой большой проблемой была нехватка постоянных кавалеров. Как далека была теперешняя жизнь от той, которой она жила еще только месяц назад… И как хотелось остаться подольше на этом островке безопасности и спокойствия!

Разумеется, это было невозможно. Лима прекрасно понимала, что дурдом, в который превратилась ее жизнь, просто так ее не отпустит, а значит, самое лучшее средство – раз и навсегда со всем разобраться и потом наконец вздохнуть спокойно и жить дальше.

Очень не хотелось думать о том, что в худшем случае жить дальше не придется вовсе. Она прекрасно понимала теперь, куда именно впутал ее этот ненормальный дагестаноамериканец, видела более или менее четко свои и его шансы на выживание и победу, но думать предпочитала только о хорошем, потому что в противном случае хотелось пойти и повеситься, а это не было для нее характерно никогда. Она всегда верила в лучшее и идти предпочитала до конца.