Сестра Смерти. Часть вторая. Обрести себя

Сестра Смерти. Часть вторая. Обрести себя

Татьяна Володина

Вся жизнь Лимы Ворониной перевернулась вверх тормашками после знакомства со странной говорящей головой по имени Самад. Сострадание переросло в дружбу, дружба – в любовь, но никто не обещал безоблачного счастья. Помочь Самаду снова стать собой и при этом выжить – вот новая задача, которую ставит перед девушкой жизнь. А смерть бродит где-то рядом, и никто не знает, кого она выберет себе в жертвы следующим. Коллег? Друзей? Родных? Или саму Лиму, свою наречённую сестру?

Сестра Смерти

Часть вторая.

Обрести себя

Татьяна Володина

Дизайнер обложки Ярослав Володин

© Татьяна Володина, 2023

© Ярослав Володин, дизайн обложки, 2023

ISBN 978-5-4496-3050-6 (т. 2)

ISBN 978-5-4496-2999-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 22. Лабораторные крысы

В жизни самое большое испытание – не сломаться. При проверке используются самые нечестные, незаконные и унизительные способы.

    Х. Хавелок

Алексей смог сделать перерыв только ближе к трем часам пополудни и вышел с чашкой кофе и сигаретой на улицу – не хотелось никого видеть хотя бы несколько минут. Четверка порученных ему парней уже разрослась до десятки: Артур с подчиненными работали несколько дней в авральном режиме, почти не выходя из лаборатории. Это пугало Леднева. Он прекрасно видел, кого именно возвращает шеф, и понимал, что готовится что-то большое и нехорошее, слишком уж характерными были парни, они годились только для одного, и это не было вышивание крестиком.

При этом Алексей не только выполнял свои обычные обязанности начальника службы безопасности, но и продолжал работать с до конца не пришедшими в себя, ошарашенными людьми, и эти тренировки еще больше утвердили его во мнении, что не зря он так боялся попасть к Артуру на стол. С каждым днем его, казалось, уснувшая совесть заявляла о себе чаще и чаще. И ему не нравилось то, что она говорила.

Понятия добра и зла, чести и бесчестья, верности и предательства в чистом виде встречались ему, пожалуй, только в книгах или кино, в жизни он, особенно в последние годы, оперировал несколько иной терминологией: целесообразность, необходимость, уместность, выгода, стоимость… Он не помнил момента перехода от одной системы ценностей к другой – вероятнее всего, этого момента как такового и не было, происходило все понемногу, постепенно, по капельке.