Я в мужчинах защиты искала…

Настойчиво, даже нагло звонил телефон, и уже только из-за этого девушка поняла, что что-то не так. На экране мерцал номер мамы. Мама знала, что она не может говорить. Что случилось? Девушка взяла телефон в руку так, чтобы было слышно и ей, и Денису, – и нажала на кнопку приема.

– Анечка, Анечка, ты меня слышишь? – Голос Нины Дмитриевны не просто был встревожен – она плакала.

– Да, – еле-еле просипела в трубку девушка, и горло снова обожгло огнем.

– Аня, приезжай, пожалуйста, с папой плохо!

«Твою мать, что опять с ним случилось?!» – ругнулась про себя Анна и попыталась что-то сказать матери.

Ничего не вышло, голос совершенно пропал. Она схватила лист и написала Денису: «Помоги!» Мужчина кивнул и сказал в микрофон телефона:

– Мы сейчас приедем, только скажите куда.

Нина Дмитриевна даже плакать перестала, и в динамике застыла тишина. Несколько долгих секунд спустя она спросила:

– А это кто? И где Аня?

– Аня сидит рядом со мной, – ответил Денис. – У нее снова пропал голос. Меня зовут Денис Михалёв, я ее… коллега.

Скажите, куда приехать? К вам домой?

Мать Анны охнула, замолчала на пару секунд и наконец сказала:

– Во вторую городскую больницу, хирургический корпус. Я в приемном покое. Папа в операционной.

«Спроси, что с ним», – кривым почерком нацарапала Анна.

– Аня спрашивает, что с ним случилось, – механическим голосом произнес мужчина.

Из динамика снова донесся плач, перемежаемый всхлипываниями, и сквозь него они услышали:

– Он пытался покончить с собой.

– Твою мать! – в один голос сказали Денис и Анна.

Глава 7. В больнице

Россия – это не Израиль, и девушки здесь не проходят срочную службу в армии и призыву не подлежат. Анна, разумеется, исключением не была, но та скорость, с которой она оделась прямо у него на глазах, забыв о неловкости или стеснении, навеяла Денису воспоминания о его собственном армейском прошлом. Вот уж точно – собралась по «тревоге». Потом они поспорили, насколько это вообще было возможно при почти полном отсутствии у Анны голоса.

Мужчина настаивал, что он сам отвезет девушку в больницу на своей машине, а та лишь яростно, превозмогая боль в горле, шипела, что не доверит свою жизнь пьяному водителю. Он убеждал ее, что пара бокалов вина никак не может повлиять на его способность управлять транспортным средством, но девушка отмахнулась от его слов, как от бреда сумасшедшего, а потом крупными злыми буквами написала на листке: «Я поеду на такси. И точка».