Дни Самайна

]

* * *

Продолжая думать о доблести древних ирландских вождей, благородстве королей и мудрости друидов, Анна вошла в номер, устало бросила жакет на кровать (верхнюю одежду на кровать! безобразие!) и, уже направляясь в ванную, услышала, как в сумке соловьем заливается телефон. Она надеялась, что это Константин, но нет. Номер был ей незнаком. Незнакомым оказался и голос.

– Думаешь, ты у него одна? – От звука этого голоса она почему-то вся помертвела. – Наивная!

– Простите, но вы, кажется, ошиблись номером.

Трубка издала отрывистый смешок.

– Я-то не ошиблась. Это ты ошиблась, сестренка, когда подбирала себе кавалера. Твой Костик – обычный коллекционер. Ты значишь для него не больше, чем любая другая.

Анна присела на край кровати. Она слышала удары своего сердца. Она чувствовала ползущий по спине пот.

– С кем я говорю?

– Какая разница? Ты у него не одна. Даже здесь. Запомни и сделай выводы.

– Почему я должна в это верить?

– Можешь не верить. – Незнакомая женщина жестко усмехнулась.

 – Если ты такая дура. Но я слышала о тебе другое. Советую дать ему отставку. Чем быстрее, тем лучше. Этим ты избавишь всех нас от ненужных хлопот.

В наступившей тишине Анна услышала свой собственный голос, произносящий ругательства. Некоторые из них прозвучали довольно неожиданно.

Эта наглая сучка, несомненно, из группы Оуэна Бирна, из той же, что и Константин. Откуда она узнала номер твоего телефона? Прекрати психовать и подумай. Это совсем просто. Откуда? Да от него самого.

Точнее, из записной книжки, забитой в память его телефона. Телефона, который он постоянно носит во внутреннем кармане куртки или пиджака. А по ночам? Правильно, по ночам он время от времени ставит свой телефон на подзарядку. Для этого требуется блок питания, электрическая розетка, теплое помещение, в котором почти наверняка есть кровать… Поскольку добраться до его телефона без его ведома и согласия можно только ночью, необходимо в это время оказаться с ним рядом, в той же самой комнате, в той же самой… да-да, в той же самой постели.

Первой мыслью было перезвонить Константину и потребовать объяснений. Но, подумав, она решила, что это преждевременно. Почему-то она ни минуты не сомневалась в том, что звонившая ей девица (русская, конечно, девица, хотя и говорила по-английски, что придавало всему эпизоду несколько комичный оттенок) сказала правду. Как и в том, что она и есть та самая «другая», с упоминания о которой начался этот нелепый разговор.