Дни Самайна

Из внутреннего кармана пиджака он извлек коричневый кожаный бумажник, а из бумажника – небольшую фотографию, немного измятую. Положил перед Константином.

– Ты хотел знать, в чем фишка. Смотри сюда.

Тот глянул… и побелел как мел. Вдоль позвоночника молнией прошла волна ледянящей дрожи.

На фотографии был запечатлен Дэймон Диккенс, стоящий в обнимку с высоким светловолосым парнем, стройным как бог. Оба были в джинсах и рубашках нараспашку. Оба безмятежно улыбались в объектив. Дэймон выглядел моложе, чем сейчас – счастливый, самоуверенный юнец.

А его приятель… в нем Константин узнал самого себя. Да-да, на этой чертовой фотографии, которую случайно встреченный им в чужой стране человек прилюдно достал из своего бумажника, двадцатипятилетний Константин Казанцев позировал на фоне уходящей в перспективу улицы с витринами магазинов и припаркованными вдоль кромки тротуара автомобилями, где никогда не бывал.

– Это твой пропавший друг? – спросил он после долгого молчания.

Дэймон утвердительно кивнул.

– Лоренс Мак Кеннит. Он пропал ровно год назад.

– Ясно. – Константин вернул ему фотографию. – Извини. Это… несколько неожиданно.

– Для меня тоже.

– Представляю, как ты… Черт! Ладно. Не будем об этом.

Они взяли еще по кружке «гиннеса».

– Давай, брат. – Дэймон улыбнулся, глядя на него поверх шипящей пивной пены. – Счастья, здоровья и смерти в Ирландии!

Константин слегка содрогнулся.

– Ничего себе!

– Расслабься.

Это традиционный ирландский тост, ничего более.

– Но я не хочу умирать в Ирландии!

– Неужели? – Дэймон заставил себя отвернуться. – Этого я не учел.

Глава 5

Она не спала. Лежала в темноте с открытыми глазами и безуспешно боролась с болью. Как там сказал Дэймон? Я не способен хранить верность. Вот и Константин, как видно, не способен. Разумеется, они никогда не обсуждали это в открытую, но ей казалось, что сам характер их взаимоотношений подразумевает некоторые обязательства друг перед другом.

А если нет, то с какой стати он так разъярился, когда она упомянула о своей дружбе с Дэймоном?

Константин уехал в семь вечера, хотя до этого всегда уезжал не раньше девяти. Анна не сказала ему ни слова и вообще старалась вести себя как обычно, но все же что-то изменилось. Что-то изменилось! Застонав, она перевернулась с боку на бок и сбросила с себя одеяло. Жарко.