Не совсем мой, не совсем твоя

Пятнадцати минут хватило, чтобы излечить меня от таких заболеваний, как высокомерие, заносчивость…

– Хватит, Ник. Прошу тебя.

– Да нет, по большому счету ничего страшного не произошло. Я сидел, прижатый к спинке заднего сиденья, справа и слева на меня ласково смотрели два вот таких кренделя с бритыми затылками, ну и спереди еще двое, считая водилу. Джип петлял по дворам, ребята проводили разъяснительную работу. – Ник хмуро улыбнулся, глядя на свою руку. – Один из них курил сигару.

Крепко зажмурив глаза, Ксения прижалась к нему всем телом, как будто запоздалые объятия случайной подруги могли избавить его от стыда и боли тех пятнадцати минут.

– Они дали мне три дня сроку, чтобы я достал денег. Три дня, а потом… ну, сама понимаешь. Я едва успел отдышаться и закурить сигарету, как подъехала Илона. «Ах, боже мой, Ник, что случилось? На тебе лица нет!» Стыдно сказать, но первые пять минут я вообще не мог выдавить из себя ни слова. Руки у меня тряслись, зубы стучали… Жалкое зрелище. Зато Илона оказалась на высоте.

Тут же, с места не сходя, скормила мне таблетку феназепама, отправила Бориса (это ее водитель, по совместительству телохранитель, в прошлом кадровый офицер) за бутылкой минеральной воды, а потом велела ему брать курс на районный травмпункт. Тут я обрел дар речи и выразил свой протест, после чего было решено ограничиться ближайшей аптекой.

– Кажется, есть такой термин: «синдром Флоренс Найтингейл», – задумчиво проговорила Ксения, воспользовавшись паузой. – Это когда женщина оказывает мужчине первую помощь или ходит за больным, а потом влюбляется в него.

– Да, я слышал. Но это не наш случай.

– Что было дальше?

– Она накупила каких-то мазей, стерильных бинтов и прямо в машине наложила мне повязку. Сама! Своими руками. К тому времени я уже окончательно пришел в себя, и вся эта кутерьма начала меня страшно раздражать. Эта невозможная женщина вела себя так, словно я был раненым рыцарем-тамплиером, истекающим кровью у нее на руках. Черт! Я уже ругал себя за то, что дал усадить себя в ее машину.

Надо было извиниться, перенести мероприятие на другой день и ехать домой. Ну ладно… В конце концов мне удалось убедить ее в том, что все в порядке, и мы занялись делом.

Звонок. Его телефон, лежащий на журнальном столике. Дотянувшись до него, Ник бросил взгляд на дисплей. Чуть заметно поморщился. Музыка смолкла, и в воцарившейся тишине телефонные трели звучали как-то по-особенному требовательно.

– Это она?

– Да.