Невроз

Только Шульгин экспериментировал с химией, а Строганов – со стрессовыми ситуациями. Цель одна и та же – преодоление границ обыденного сознания.

– Или адреналин?

– О! Ты понимаешь.

Пламя жизни…

Позже, взбешенный ее проницательностью и уже готовый отказаться от дальнейшего лечения, Грэм скажет: «Я здесь, потому что на этом настаивала моя сестра. В последнее время на нее навалилось столько всего, что мне не хотелось огорчать ее отказом».

«Надо ли понимать это так, что, приезжая сюда два раза в неделю, вы делаете ей одолжение?»

«Именно».

«Бессонница, кошмары, фобии… А самому вам разве не хочется избавиться от этих симптомов?»

«Зачем?»

«Но ведь они влияют на качество жизни. По-вашему, это не имеет значения?»

«Ничто не имеет значения».

«Почему же?»

«Потому что все мы умрем».

Глава 3

Ближе к концу недели позвонил Костик Валеев из отделения неврологии.

– Маргоша, я по делу. Строганов – это твой?

– Мой.

– Ага… Тогда давай посовещаемся.

Рита тяжело вздохнула и приготовилась выслушать жалобы на капризы и плохое поведение пациента. Ничего подобного. Грэм вел себя образцово, выполнял все указания медиков и обнаруживал искреннюю заинтересованность в результатах обследования. Однако…

– Парень обладает паранормальными способностями, – сообщил Костик, смакуя это как сладкий леденец.

– Это что, – растерялась Рита, – ясновидение?

– В том числе феномен ясновидения, да. В околонаучных кругах это принято называть сверхчувственным восприятием.

– Этого только не хватало, – пробормотала она, без сил опускаясь в кресло. – Ты уверен?

– Зайди ко мне после обеда, – предложил Костик. – Сама убедишься.

– У тебя есть его ЭКГ?

– Да, и не только. Мы погоняли его по всем кругам нашего местного маленького ада, так что на сегодняшний день располагаем более чем исчерпывающей информацией об устройстве его мозга.

Рита посмотрела на часы. Без четверти два. Что ж, пообедать можно и после. Через десять минут она уже сидела в кабинете К.Н. Валеева, кандидата медицинских наук, и с умным видом перебирала бумажки с многочисленными записями и диаграммами, которые были ей понятны от силы на треть.