Возьми его, девочка!

Тут, конечно, пришлось ее обнять, потом поцеловать, потом… а потом, совершенно неожиданно, он расслабился и почувствовал себя почти здоровым.

– Значит, эти отношения с самого начала были обречены?

– Не люблю этого слова – обречены. Что за фатализм? Просто никто пальцем не шевельнул для того, чтобы они выжили под давлением обстоятельств.

– А что за обстоятельства?

– Об этом я говорить не хочу.

– Ты по природе скрытный или пока что не доверяешь мне?

– Не то и не другое. Я не хочу обсуждать это сейчас, по горячим следам.

Должно пройти время, чтобы появилась хотя бы мизерная объективность оценки.

– А ты веришь в объективность?

– Я ни во что не верю. Но допускаю возможность чего угодно.

Алекс включил печку, после чего они свалили верхнюю одежду на переднее сиденье, а сами перебрались на заднее. Там, пригревшись у него на коленях, Арина задала банальный до жути вопрос, что же такое счастье.

– А ты сама как думаешь?

– Ну… это когда рядом любимый человек. У тебя не так?

Алекс покачал головой.

– Нет.

– А как?

– Я бы поставил знак равенства между счастьем и свободой.

– Когда я слышу такие слова, мне становится страшно. – Она прерывисто вздохнула. Пальчик вновь принялся выписывать кренделя по его колену, обтянутому джинсовой тканью. – Страшно от того, что люди, их произносящие, всегда очаровывают меня, привязывают к себе очень крепко, а потом отсекают одним резким движением и уходят, насвистывая, а я остаюсь вся в слезах и соплях.

– Если это происходило больше одного раза, возможно, есть смысл научиться сбрасывать путы, пока они еще не вросли в твою плоть.

– Думаешь, это легко?

– Не думаю, что легко. Думаю, что необходимо.

Заниматься сексом в машине он никогда не пробовал и пробовать не собирался. И дело было даже не в удобстве, вернее, не в отсутствии такового, а в элементарном уважении к себе. К счастью, Арина ни о чем таком не заикалась. Похоже, ей было достаточно его присутствия. Звука его голоса, тепла его руки, лежащей на ее полуобнаженной груди.

Ничейная земля, ожидающая своего пахаря и сеятеля, а может, своего короля и воина, но все это было чушью собачьей, потому что их подтолкнула друг к другу банальная скука. И еще – эгоистичное желание отогреться у чужого огня, ничего не давая взамен.

Через час, сидя в кресле с ноутбуком на коленях, он услышал звяканье тарелок и шум воды. Улыбнулся краешками рта. Парень строптив, но не безнадежен.

Черт.