Утомленная Луна

– Разреши… – обволакивает присутствием своим. – Позволь явиться. Целовать тебя страстно, сжимать в объятиях крепких. Ты нужна мне, как воздух для жизни людской, нет мне спокойствия без взгляда твоего, улыбки…

Дуновение прошлось по плечам, спустилось к талии, забралось под подол платья, лаская. Я пошатнулась от соблазна древнего, яркого. Идущего со дня сотворения мира.

– Оставь, дай мне свободы. Пусти…

– Нет! – взревел воздух в округе. – Никогда! – хлестнул по лицу. – Забудь! – исчез. Растворился в своих владениях.

Глава 2

Минуты прошли, а я стою на тропе к дому. Злость съедает изнутри, слезы текут непрошенные. Нет тепла и нежности, не хватает солнца лучика. Одни могилы кругом, и нет мне выхода, ни в свет, ни в перерождение.

– Чтоб тебя, проклятого, совесть замучила. Слышишь, Сумрак! Тебе говорю!

Сорвалась в угоду тьме. Изменила мне выдержка хрупкая.

Обернулась на незнакомца. Лежит, не шелохнется. Совсем худо ему. Поспешила, сотворила клубок магический, выпустила. Вскинула руки в мольбе.

Призвала силу природную. Попросила воздушный океан о помощи. Подул ветер, всколыхнулся и поднял над землей неизвестного. С легкостью перенес к двери ветхой, меня опережая.

– Спасибо тебе, слышащий тайны великие. Легкого пути тебе! – поблагодарила мощь воздуха.

Затащила в дом покосившийся мужчину. Быстро действовать надо. Тени выходят, смерть выжидают. Чуют, вскоре вдох последний, исход жизненный. Словно вороны, слетаются на лакомство.

Расстелила покрывало за печью теплой.

Гостя на лежанку уложила. Наперник, сеном набитый, в изголовье кинула.

– Ханна, на страже будь, пока занята я!

Белокрылая за окном вспорхнула, на крышу взлетела.

Я кружку водой наполнила. Цветок ромашки туда бросила. Плесень с угла дома стесала да пол-ложки тли сушенной для заживления добавила. Все размешала тщательно. Вернулась к раненому. Приподняла голову и поднесла к губам сухим, обветренным.

– Один глоток и жить будешь, – влила по капле.

Сглотнул судорожно.

Глаза под веками забегали, закашлялся.

– Хорошо. Вот и здорово.

Теперь и рану промыть колотую надо. В темноте ночи всякие болезни хорошо проявляются. В реку его бросить бы, в воду проточную. Стихия водная всю хворь заразную вычистит, и заживет все в скорости. Но не дотянуть обморочного, время утеряно.

Рубаху его окровавленную расстегнула, в угол скинула. Ботинок единственный сняла в земле испачканный да брюки рваные, на коленях с прорезями. Раздела наголо.