В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых. Книга 3, часть 1

– Не имеет смысла подделывать чью-то смерть, если всё равно убиваешь человека, – сказал я. Хотя, вероятно, смысл найти можно, если знать, всё, что произошло.

И всё же Платон выдохнул свободнее после моих слов.

– А что насчёт Марка? – снова спросил я.

– Этого никто не скажет. Там… фарш, понимаешь? «Останки одного человека, мужского пола, в возрасте от восемнадцати до сорока»… ДНК не с кем провести, иначе, может, и сделали бы. А так… иного претендента не нашлось.

– А если… и он – не он?

Я посмотрел на него:

– Слушай, на это мне плевать, если честно.

Но предполагать, что он жив не с чего, потому что, кто тогда это? Почему никто не заявил? Это не бомж, сразу скажу, чтобы отмести предположения, вообще сомнительно, что это не ваш Марк. Бомжи больные, беззубые, а это здоровый человек, молодой, зубы точно отменные… так что…

Платон выпрямился, откинувшись на стену, и уперся в неё затылком.

– А в квартире их осмотр был, там застали беспорядок, искали что-то, вроде не обокрали, не знаю, но всё было разбросано.

Так следователь сказал мне, пока я заключение писал.

– Серьёзно? Но… хотя бы следов какой-нибудь борьбы или там… крови, не обнаружено?

– Нет. Крови – нет, а вот борьба там была или просто раскидали мебель, кто тебе скажет…

Платон вздохнул.

– Как говорил Ватсон: «запутанная история».

– Это не то слово, Платон. Ты… хотя бы отдалённо представляешь, кто мог сделать это с ними? То есть примем за истину то, что в могиле Марка Лиргамира покоятся всё же его останки.

– Думаю, это Вито…

– Викторов?

– Ну, по крайней мере, мать Марка и, возможно, даже Книжника убил он. Ну, то есть его люди.

– Нет, Платон, Книжника убил сам Марк, – сказал я.

Платон развернулся.

– Что?!

– Уж можешь мне поверить. Я бы доказал это, но машина Лиргамира теперь сгорела дотла, никаких больше доказательств нет.

– Так были?

– Были. Я своими руками снял следы чёрного лака с бампера и правого крыла его «вольво». И лак этот идентичен тому, которым был покрыт мотоцикл Книжника.

Платон вдохнул со свистом, возводя глаза горе.

– Твою ма-ать… это что ж он… в разнос пошёл Марк, – Платон провёл по волосам, качая головой. – Одержимый, я же говорил… Это даже хорошо, что он погиб, иначе… Иначе тебе, Валер, головы не сносить бы точно, если он Книжника… столько сделал для них и всё же… А знаешь, что произошло? Он его убил вместо тебя.

Платон повернулся ко мне.

– Чего? – спросил я, не понимая.

– Я тебе говорю.