В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых. Книга 3. Том 2

Таких как он мы встречали тут в каждой части, и я поражался, как много, оказывается, вот таких настоящих крепких умом и телом мужчин у нас…

Один комбат, настоящий герой, к слову сказать, сам рассказывал нам с искренним восхищением о своих парнях.

– Удивительно, но каждый тут за родину жизнь отдаст и отдаёт каждый день, не задумываясь. На гражданке может, и ругали и выказывали недовольство, а здесь ни один не сомневается в том, что делает. Никто. Так-то. А мальчишки вообще воюют лучше всех, вот эти, пацаны зелёные.

– Оно ясно, смерти не бояться, – кивнул, соглашаясь, Игорек.

Ну и я поддакнул:

– Чем моложе человек, тем менее реальна для него смерть.

Комбат посмотрел на меня, качая головой.

– Все бояться смерти.

А я подумал, что бояться, когда она уже заглядывает в глаза, а если она берёт других, ты не веришь в неё, и ничего не боишься… даже здесь. И особенно здесь. Удивительно, но это так.

Но в мае я получил-таки возможность испугаться, но, правда, слегка. Меня ранили, легко, но в момент, когда пуля ударила в моё плечо, стало сначала очень горячо, как-то онемело, и только потом загудело и стало очень больно, я увидел, что потекла кровь, и вдруг понял, что, оказывается, тело имеет слишком большое значение, такое же, как и для всех прочих людей, которых я видел ранеными и мёртвыми каждый день…

Глядя на то, как кровь быстро пропитывает рукав, я подумал, могу ли я истечь кровью и умереть, или всё же нет.

Пока смотрел, голова со страху начала кружиться. Кто-то из армейских, кто сидел рядом со мной в машине, а мы ехали в открытом уазике, заметил это, мы ехали быстро, потому что через «зелёнку мы ехали быстро и, пригибаясь, хотя и в бронниках и касках, но, пули посвистывали, а это было неприятно и, как оказалось, не без оснований.

– Ну, что глядишь-то, Москвич? – они так и звали меня здесь «Москвич», хотя я москвичом не был, в отличие от Игоря, у которого предки корнями уходили в московскую древность, но его прозвали «Глаз», объясняя, что камерой он смотрит как глазом.

 – Перевязать надо и в санбат.

Игорь обернулся, увидел кровавый рукав.

– Ух… ну ты… Платон, маслину, что ль, словил?

– Нет, Игорёк, это я прыщик расковырял, – сердясь, сказал я, пока солдат уже, достав санпакет, бинтовал мне плечо.

– Да ладно, парни, хорошая рана, как самострел, пулю вынут, и всё как на собаке заживёт, – усмехнулся солдат.

Вот так я и попал в санбат и здесь встретился с Лётчиком.