В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых

– А что изменилось? – удивилась я, на самом деле этот разговор был мне крайне полезен, ведь я понятия не имею, как воспринимают Макса его люди. – И разве Макс не большую часть жизни прожил при той самой советской власти?

– Все мы большую часть там прожили. А только совсем другие сейчас времена.

Я покачала головой.

– Ты ошибаешься. И времена всегда одинаковые, и люди не меняются, и даже события, происходящие в мире всё те же, – сказала я, внимательно наблюдая за ним.

– Ну, может быть… А люди озверели, Татьяна Андреевна.

Когда стреляют в лицо своим любовницам, и будто не замечают этого… Нет, я тоже думал так, что ничто не меняется, и думал, что Макса знаю хорошо, потому что мы ещё в яслях с ним на одном горшке сидели. А выясняется… выясняется, что мы и сами себя-то не знаем, что там другие…

Вот так да.… Сам того не желая и не задумываясь, конечно, Фомка выдал мне, похоже, секрет Макса. И приоткрыл мне немного суть этого самого Паласёлова.

– Я это к тому, Татьяна Андревна, что вы с Максом-то не играйте, поберегитесь, – он сделал мне «глаза».

 – Щас же ему наши гаврики непременно доложат, что вы на другого мужика глядели.

– Что?! – изумилась я.

– А вы как думали? Тут глаза за вами всюду. Сначала вы у Крестов с каким-то говорили страстно, теперь сегодня какой-то кент… Так что вы это… поосторожней. Мы тоже думали, что уж…

В дверь постучали, и вошёл портье с аптечкой.

– Может быть, врача вызвать? – спросил он, любопытствуя, посмотрел на меня.

А я думала между тем, что получается, никакой не призрак я увидела в своём болезненном тумане. Значит, был человек, значит, я видела Марка или кого-то до неправдоподобия похожего на него. Потому что Марк… Марк…

Мне захотелось плакать. Марк… Марк был мой верный друг, настоящий друг, за свою преданность просил только капли любви. Но я скупилась и на это… И умер он тоже из-за меня, потому что пытался от меня отвести руки обезумевшего маньяка… Марк… Марик, ты мог бы спасти меня, легко и непринуждённо.

Ты всегда был каким-то… почти всемогущим. И какая ты большая потеря, оказывается, я только сейчас отчётливо осознала это.

– Слушай, я замёрзла, – сказала я, выпив сразу горсть анальгина и аспирина, по две каждого, и поднялась. – Согреюсь пойду в ванне.

– Водки выпейте, куда лучше, чем какая-то ванная.

– Да не пью я, ты же знаешь.

– Вы и не курите, как бы.