В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых

Мы пошли за тем, что тут глаза пялил, что с ним был, сказал, иностранец, а только в «Англетере», где он живёт, нам вполне русское имя назвали. Марков Александр. И кто он и что, пока мы не выяснили. Ну, правда… времени мало было. Но ищем. Подозрительно. Чего врать, что иностранец, если он русский? Что скрывают?

Я обернулся к нему.

– Кто этот Марков выяснить к утру, – сказал я.

А потом помолчал и добавил:

– А вот обсуждать мою тёлку забудь, ни при мне, ни тем более без меня. Понял? – я приблизился к самому его носу.

 – Это всё равно, что ты ко мне в штаны залез, яйца мои взвесить. Хочешь мои яйца взвесить?!

Я говорил очень тихо, но я знаю, что он всё слышал.

Гоги в ужасе отшатнулся, поняв, что вторгся в запретную зону, а за это может быть страшное наказание.

– Нет, Макс… что ты…

Я кивнул и продолжил:

– К девяти, всё, что нароете об этом Маркове и о том, что был у Крестов доложить. Понял?

– Да… Да-да, конечно… конечно…

– Вот и хорошо. Вот и… славно, – сказал я, входя в свой номер.

Увидев Фомку, я сделал ему знак убраться.

– Таня где?

Фомка кивнул на закрытую дверь спальни.

– Я… Макс, я только сказать хотел… – он замешкался у двери.

– Сказали уж, иди.

– Да я не то…

– Иди, говорю, – нетерпеливо повторил я.

– Макс…

– Завтра, Фом. Утром увидимся, – сказал я, снимая пальто.

Хорошо бы в душ, конечно, но злость и нетерпение владели мной. Я открыл дверь в спальню, настольная лампа включена на одной из прикроватных тумбочек, так что хорошо видно и Таню, и всю кровать.

Похоже, Таня заснула в своём пеньюаре после ванны, я не видел её в нём, она не ходила при мне, а вот на крючке в ванной видел, прикасался даже – тончайшего атласного шёлка с кружевом. Ну и отлично…

Больше ждать я не стану. Напряжение, подогреваемое со всех сторон, рассеялось бы без следа, тем более что Таня разболелась, и всё отступило, и моя злость и решимость. Но одно дело – деньги, я могу понять, она девочка, привыкшая к настоящему люксу, настоящему, который мне и не снился до сих пор, я понимаю, что уровень её обычных трат в принципе несоизмерим с моими хотя бы, потому что я провинциал.

Поэтому я быстро перестал злиться из-за денег, тем более, как бы то ни было, я понимал, что придётся раскошеливаться. И идея, что Таня нарочно хочет разорить меня, отступила, особенно после того, как она легко и играючи, устроила мне протекцию перед местными авторитетами, в результате открылась перспектива заработать, сколько мне и не снилось.