Байкал

– Как? Научи ты меня лечить как ты, – ответил я.

– Сволочь ты какая, – выдохнул Эрик. – Лишь бы себе всё.

Да мы мирно жили несколько сотен лет, пока Эрик не решил сам сеть на трон. Честно сказать, меня не волновали эти его планы, я о власти не мечтал вообще никогда, спокойно приняв свой жребий. Но Эрику всегда хотелось властвовать. И теперь его планом было обольщение дочери царя с этой целью. У последнего царя сыновей не было, только дочери.

Самодовольно улыбаясь, Эрик сказал мне, не удержав внутри себя этой тайны:

– Я не дал родиться ни одному сыну у этого Силана Второго.

Я удивлённо взглянул на него:

– Как это? Ты что… Младенцев в утробе… – я не поверил, что он способен на злодейство.

– Да нет, – отмахнулся он, – я так подействовал на него, что он может производить на свет только дочерей. Видал, сколько нарожал, аж двенадцать человек. Вот одну возьму в жёны, я – ближний советник царя…

Я улыбнулся, похлопал его по плечу, пожелав удачи.

Но удача в этом деле отвернулась от него.

Царь согласился отдать дочь за богатого вельможу, своего мудрого советника, объявили о скорой свадьбе. И надо было такому случиться – невеста влюбилась в меня. Когда она увидела меня, где, Боги только знают, я был тогда всего лишь начинающим лекарем при её отце, но она внезапно наотрез отказалась от сосватанного жениха и объявила во всеуслышание на всю столицу, весь двор, собравшийся по случаю Летнего Солнцеворота, что в мужья выбрала лекаря Галалия, а советник Сингайл ей не по сердцу и за него она не пойдёт даже под страхом смерти.

Царь вызвал меня из толпы собравшихся гостей, отражавшихся всё в том же тысячелетнем зеркале, по-прежнему стоявшем в этом огромном зале.

– Чем и когда ты прельстил царевну, Галалий?

Я даже рта открыть не успел в бессмысленной, конечно, попытке оправдаться, как безумная царевна выскочила из-за стола и бросилась ко мне, вешаясь на шею.

– В Море брошусь, если не поженишь нас, батюшка! – закричала она на весь дворец.

 – Я тяжела от Галалия!

Я и видал-то её от силы два раза, ни разу даже не говорил, не то, что… Но оправдаться у меня не было никакой возможности…

Царь Силан Второй поднялся, в возмущении и ужасе глядя не меня, топнул ногой.

– Как посмел ты!? Как дерзнул, несчастный, коснуться царской дочери!? – взревел Силан, срывая голос. И я, по чести сказать, его понимаю, отцу узнать вот так публично о бесчестии дочери – это хуже не придумать.