Байкал. Книга 3

 – И для чего его Повелитель Тьмы к людям посылает, тоже знаешь?

Я выдохнула:

– Я знаю, Орсег, но он… Дамэ давно не служит прежнему Повелителю.

Орсег отодвинулся и удивлённо посмотрел на меня:

– Ты веришь, что демон может перемениться, свою природу изменить, на светлую сторону перейти?

– Больше, Орсег, я знаю, что это так, – твёрдо сказала я.

– Что ж ты… на свою сторону его переманила? Как? Любовником взяла? – Орсег вгляделся в моё лицо. – Ну… за энто не Повелителя какого, отца родного не пожалеешь…

– Тебе для чего знать про то? – нахмурилась я.

Он смотрел уже с новым, иным, даже большим интересом, чем даве.

– Ежли сам он, по своей воле отринул Создателя своего для тебя… Сила великая в тебе, Аяя. Ты… ты знаешь про то?

– Чепуха, – отмахнулась я. – Никакой особенной силы во мне нет и прежнюю-то почти растеряла, только что не старюсь. А Дамэ… Влюбился просто, как ты вот.

Орсег спорить не стал, вздохнул только и не смеялся больше:

– Может и так, может быть… – раздумчиво произнёс он.

А потом, будто вспомнив, улыбнулся и сказал:

– Так не будем заставлять ждать корабль твой, поднимайтесь на борт!

Я махнула Рыбе и Дамэ, чтобы не заботились уж о скудном скарбе нашем, с которым мы тащились по суше, чтобы взяли только коней. Но и коней подняли на борт услужливые рабы с корабля, устроили после в трюме.

Мне же спустили лодку и с почётом отвезли к кораблю. Вблизи он оказался ещё больше, сделанный из добрых просмоленных досок, запах издавал самый прекрасный – кедра и сандрика, высота борта была в пять или даже шесть косых саженей, а ширина нижней палубы оказалась и все десять.

То, что издали казалось второй палубой в действительности было настоящим домом, даже дворцом в несколько горниц, убранных самыми лучшими и никогда ещё мною не виданными коврами, резной мебелью и резьба та была диковинная, совсем незнакомый орнамент и дерево – золотая берёза. Ткани наподобие нашего аксамита и дамаста, но и убрусовые занавеси, легко колеблемые ветром, влетающем в открытые окна и проёмы, забранные тонкими решётками. Множество статуэток, красивой золотой посуды, от которой я давно отвыкла и теперь смотрела на всё это богатое убранство, будто перескочила в прошлое, но не своё, а чьё-то более благополучное и счастливое. Меня провели в мои покои – просторная горница-почивальня и при ней ещё несколько для чади.