Байкал. Книга 4

Но потом подошёл к Дамэ и вывел его в сад и спросил вполголоса, глядя ему в глаза:

– Послушай, Дамэ, то, что ты мне сказал о твоём Создателе и… Никому не говорил о том больше?

– Да нет, как-то не пришлось.

– Вот и молчи, никто знать не должен. Никто, слышишь? Много чего впереди нас ждёт… Между мной и тобой должна быть та тайна, ни жене, ни даже Рыбе – ни слова. Понимаешь?

Дамэ кивнул, побледнев немного. И Тот, и Другая всесильны, и только Дамэ ускользал от Их вездесущего взгляда и присутствия, что делало его в чём-то сильнее.

Мы вернулись в дом и застали Вералгу в просторном зале, куда вышли Арит и Рыба, готовые к путешествию за Завесу. Она оглядела нас всех и спросила:

– Ты… Это куда это вы намерились?

– Это мои помощники, – сказал я.

– Помощники? – удивилась Вералга. – Ты что же с ними… К Повелительнице собираешься? Ты их…

– А ты считаешь, что предвечных я должен себе в кухарки взять?

– Они не предвечные, – едва ли не презрительно сказала Вералга, упрямо мотнув головой.

– Даже повелительница признала их таковыми, – возразил я.

 – И не нам спорить. То, что у них нет Силы как у тебя или у меня… ну, так то временно, возможно.

– Ну… – Вералга смутилась немного.

Мне кажется, она теперь ревнует и пожалела, что не оставила их себе подручными, поняла только теперь, что из бесполезных приживал эти трое могут стать лучшими помощниками в многотрудных делах её, как Исиды. Но заносчивость и высокомерие ослепляют, и теперь Вералга жалела о поспешности, с которой отказалась от них.

А потому, похоже, решила подпортить мне:

– Ну, если они не боятся…

Она произнесла это для моих спутниц, с расчетом поколебать уверенность в женщинах, усилить страх, которых и так витал тут, то, заскакивая в сердца и головы, то отпуская.

– Бояться? Чего? – быстро спросила Рыба, бледнея.

– Всё-таки не богине Плодородия служить собрались… – усмехнулась Вералга.

Я расхохотался:

– Вералга, ты полагаешь, Смерть страшнее родов? Я бы сказал – не известно.

Вералгу немного обескуражил мой ответ и, особенно, смех, разогнавший напряжение, висевшее в воздухе, как ветер разгоняет набежавшие тучи.

Она побледнела немного, видимо сердясь, и правилась к дверям в сад, куда и собиралась до того.

– Что ж… дело ваше, сами выбрали себе господина, не жалуётесь после и назад не проситесь, назад дороги не будет. Ещё мгновение есть, чтобы остановиться.

Она говорила так, словно уговаривала их быть её помощниками, а они, неблагодарные, отказались.