Байкал. Книга 7

Потому и разврат расцвёл как никогда прежде, теперь и проститутки никому не нужны, обычные женщины хуже прежних проституток, стыда давно нет, творят, что хотят! Это раньше мужчине надо было или жениться или платить, а теперь, от женщин нет отбоя, выбирай любую, когда угодно и на сколько угодно. Да что выбирай, они сами и выбирают. Хочешь на ночь, а хочешь, на всю жизнь!

Эрик, недавно вернувшийся сюда на Байкал из своего очередного похода к людям, продлившийся на этот раз вовсе года три или четыре, поддержал её:

– Ты права, Вералга, мне тоже не нравится… Раньше я устраивал себе дом и жизнь на целых двадцать, а то и тридцать лет, купаясь в счастии и благоденствии, а теперь что? Недовольство и претензии всякий день, не женщины, а пилы стали.

Причём пилы ржавые и тупые. И пьют ещё наравне, а кто и поболе мужчин способен. Сквернословят, перебивают, хохочут, как портовые девки… Красоты прежней и то редко сыщешь, толстые, али жилистые, как парни… Прямо заговор против мужчин.

– Вот-вот! – обрадовалась Вералга.

 – Белые вовсе выродятся вскоре, мужчин холостит эта женская разнузданность.

– Гнёзд вить вовсе не умеют больше… – «подпел» Эрик.

– А ты не думал, Эр, что те, кто способен те самые гнёзда вить, просто не хотят их вить с тобой? – вдруг сказала Аяя, обычно не только молчавшая, когда прилетала Вералга, и даже вовсе не выходившая к ней, но сей день, она случайно зашла сюда, в дом к Рыбе, именно, когда здесь была Вералга: Рыба зазвала Вералгу на леваши да ладки, что только-только напекла.

Уйти было невежливо, оттого Аяя и осталась с нами всеми.

Эрик вспыхнул и вытянулся, метнув взгляд на Аяю:

– Это ты себя имеешь в виду? – спросил он, и было не понять сразу, он взволнован или рассержен.

Аяя побледнела немного, но не ответила на его взгляд, поднялась.

– Нет, Эр, я как раз из тех, кто никаких гнёзд вить не способен, – сказала она. И не глядя ни на кого, вышла из-за стола, направившись к выходу. – Благодарствуй, Рыба, или как теперь принято говорить: благодарю… Пора и честь знать.

Будь здорова, Вералга!

Мы посмотрели ей вслед все, и каждому хотелось сказать своё, я это чувствовал, воздух сгустился, как густел всегда, когда она была рядом. Я сказал бы, что гнезда лучше, чем она, вообще никто свить не способен, и я это знаю как никто, и другие тоже знают, потому что красивее и уютнее её дома нет во всем нашем городе предвечных, да и во всем мире. И сам город как е гнездо, он его задумала, и Агори построил.