Говорит и показывает. Книга 3

Накупили и клубники, и икры, и дыню как игрушечную, будто заранее, ещё на бахче, или где она там росла, разделённую на дольки, и винограда, оказался необыкновенно красивый кишмиш, как на Брюлловском полотне «Итальянский полдень» и ещё много чего… называется, решила Маюшка выпить шампанского…

Наконец со всем этим мы быстрым шагом почти прибежали домой, потому что на обратном пути замёрзли ещё больше.

– Теперь водки надо, а не ледяного шампанского, – усмехнулся я, с удовольствием ополаскивая фрукты, запустив руки в горячую воду.

Маюшка обняла меня сзади, протянув руки под горячие струи тоже, и прижавшись щекой к моей спине.

– Как я люблю тебя, милый, если бы ты знал… – выдохнула она.

Я вздохнул, улыбаясь:

– Это я тебя люблю, – и взял её руки в свои. – Уйдёшь от Юргенса ко мне?

Она кивнула:

– Да, Ю-Юша, – прошептала моя Маюшка. – Только…

Я обернулся:

– Только не говори, что ещё ждать надо чего-то…

– Ю-Ю, только год. Пусть отучатся хоть семестр на первом курсе, это самое сложное время, ты же знаешь, а лучше вес первый курс…

Она с ума меня свести хочет?

– Только год? Ну да! Потом – пусть женятся… А там внуков в школу поведём… Май! – рассердился я.

Она вздохнула, отошла от меня, вытирая мокрые руки полотенцем, и опустив глаза. И села за стол:

– Вина-то дай уже! А то по морозу таскает, специально ничего вкусного не заготовил… а потом сразу прижимает к стенке… – сказала она, ещё пытаясь улыбаться, пытаясь перевести всё в шутку.

Я открыл бутылку быстро и легко, дымок закурился над горлышком, предваряя напиток.

Маюшка подняла бокал с играющим в нём вином:

– За тебя, мой дорогой… Обещаю, только дети окончат первый курс я перееду к тебе. Если ты не против. За год я подготовлю их к этому, и Вальтера тоже…

– Э нет! – воскликнул я. – Вальтера твоего готовить нельзя, он немедля придумает что-нибудь, чтобы снова удержать тебя. Не сдавай ему козырей заранее.

Маюшка выпила шампанского немного, поставила бокал на стол, на запотевшем боку проступили следы её пальцев, в которые было видно, как цепочки пузырьков поднимаются ото дна.

– Как сука поступить?

Я посмотрел на неё, она побледнела, глаза под тенью ресниц. Губы поджала.

– Ты так поступила девятнадцать лет назад, теперь верни всё на круги своя. Если только ты не врёшь, что…

– Вру? В чём это?! – непостижимым образом сверкнув глазами, произнесла Маюшка.