Говорит и показывает. Книга 3

– С чего ты взяла? – мне не по себе от мысли, что она могла такое подумать. Мне всегда не по себе от мысли, что кого-то могут запирать. – Ты была и будешь свободна, ты вообще взрослый человек. Если тебе сейчас неприятно, что я говорю, я уйду…

– Неприятно, но… не уходи, – уже снизив голос и садясь на кровать, сказала Лариса.

Тогда я тоже села в кресло.

– Просто папа…

– Ты его тоже пойми, Лара, – сказала я. – Вдруг, без подготовки, без предупреждения, он обнаружил, что его птенец самостоятельно вылетает из гнезда, становится на крыло.

– «Потрясение»… поэтому он ударил тебя? – Лара сверкнула голубыми глазами.

– Нет… это не то, – меня смущает, что дети заметили ссадину на моей губе, совсем это нехорошо, что они теперь могут подумать об отце бог знает что…

– Вот вы… всё время… А вам уже… отцу тем более, и не стыдитесь…

Господи, вот стыд-то, выслушивать от взрослой дочери такие упрёки.

– Послушай, Лара, я не требую даже приводить его в дом, если он не готов знакомиться с нами. Только одно: учёба страдать не должна.

– А если я правда замуж выйду? – опять запальчиво заговорила Лариса.

– Выходи, но учёба прежде всего, – невозмутимо сказала я.

Лара сразу сникла, очередная провокация не получилась. Мне стало даже жалко мою маленькую дурочку, что ты колючки выставила, глупенькая, неужели я обижу тебя?

Поэтому я сказала примирительно:

– Действительно, хочешь замуж?

Лара вздохнула:

– Да нет, конечно, что я обалдела что ли?

Ну, слава Богу, значит всё не так плохо, здравый смысл остался на месте.

– Ларочка, главное запомни, мы тебе не враги, что бы ты не решила делать в жизни, ты решаешь уже сама. Мы тебя только поддержим.

Похоже, Лариса не очень ожидала такого разговора после молний, что летели от Вальтера с утра, поэтому слегка растерялась, её первоначальный запал иссяк, так и не растратившись.

Поэтому, должно быть, она сказала, когда я уже подошла к двери:

– Он хороший, мам!

Я улыбнулась и раскрыла объятия, моя девочка, которая намного больше меня, порывисто бросилась ко мне, зажмуриваясь, как в детстве.