Говорит и показывает. Книга 3

Потом он посмотрел на меня удивлённо:

– Не пойму, как ты можешь помнить Вьетнам и Чили? Это было-то… ты только родилась.

Я пожала плечами:

– Не знаю, но помню отлично. Все эти бомбардировки… кровь на улицах… может, того же Ольстера. Сальвадор ещё…

– Сальвадор, да… Ещё Никарагуа.

– Это позже намного, это уже я в школе училась. А в то время, вот эти все ужасы, с чёрными лужами крови… И Тур Хейердал…

Ю-Ю захохотал. Верно, не было никого в те времена, кто не помнил бы Клуб кинопутешествий. Телепрограммы и М-ск, это мир, в котором проходило наше детство.

Однако теперь мы не оставались в М-ске дольше, чем до вечера, меня гнал страх, я так и не отделалась от воспоминаний о почти сутках, проведённых в допросной. Почему-то с каждым годом эти воспоминания казались всё страшнее. Ю-Ю много раз заводил разговор на эту тему, особенно, когда из М-ска приходили новости, но я неизменно гасила этот разговор, не желая вспоминать.

А ещё я ужасно боялась встретить Ивана Генриховича. В каждый приезд старалась быстро-быстро пойти по улицам, чтобы никто меня не узнал.

Хотя почти никого, кто меня знал не осталось в городе, одноклассники разъехались или поумирали, засеяв своими могилами едва ли не половину М-ского кладбища, теперь могилы наших родных были далеко в глубине, под выросшими за эти годы рябинами. Каждый раз, встречая свежий рыжий холм со знакомым именем, я уже не удивлялась, но холод пробирал меня…Так что прошлое преследовало меня. Шло по пятам.

Зато дома всё успокоилось. Лариса теперь предупреждала о своих отлучках, но к концу учебного года разум возобладал, и она всё больше времени уделяла учёбе.

И всё же… Всё же, если она говорила, что хочет сегодня остаться на ночь вне дома, Вальтер поджимал губы, едва сдерживаясь, но наедине высказывал мне всё, что думает об этом, как это злит его, как он не может мириться с тем, что…

– Хоть бы в дом привела, познакомила, а то… – он в очередной раз взялся швырять полотенцем в ванной, которая примыкала к нашей с ним комнате.

– Вэл, ты так жаждешь увидеть этого парня? – спросила я.

 – Не знакомит, и слава Богу, может быть, всё не так серьёзно. Почувствует, что никто не держит её на привязи, и станет неинтересно грешить, и займётся одной учёбой.

Вальтер вышел из ванной и остановился в дверях, глядя на меня, чуть прищурившись:

– Хочешь сказать, ты в своё время натешилась бы и успокоилась, если бы тебя не били каждый день за это, не запирали и не унижали? – спросил он.

– Не надо обо мне.