Говорит и показывает. Книга 3

– Для этого и дома остался! А я-то думаю… Думал её одну застать?! А не тут-то было, да?!

– Ларуся, ну что ты?! Что накручиваешь?

– Пошёл отсюда!

Ну знаете ли! Какая-то соплячка будет меня вышвыривать?! Ну-ну, давай. Если бы не твоя мамаша, я свалил бы давным-давно. Но теперь и её я поимею и тебе отомщу жестоко. Детям очень больно узнавать такие тайны, какой овладел я…

Поэтому я выпрямился и сказал:

– Как скажешь, зая. Не хочешь больше, не надо, оставайся со своими озабоченными предками. Я думал, ты преувеличиваешь, а они ещё хуже…

– Иди, давай!

– Пойду, – я зашёл в её комнату, где оставил свою куртку.

 – Приятно было познакомиться. Смсь, если станет скучно, зажжём!

Лара, как надсмотрщик смотрела на меня, сложив руки на груди и строго сверкая светлыми глазами, пока я не ушёл. В дверях я столкнулся с её братцем. А ведь он… так похож на этого, как его там… на Ю-Ю! Вот это да!.. Как интересно у вас закручено всё.

Может, в сериалы сюжет продать?.. Но сначала я с них со всех поимею то, что мне надо.

Хороший будет навар. Может бизнес на таких семейных тайнах основать? Ведь можно подняться. Если семейка зажиточная… Это я удачно попал.

И удачная идея пришла мне в голову. Так что спасибо, Ларочка, что познакомила меня со своими странными родственникам.

… я едва не натолкнулся на выходящего Григория. И увидел Ларису в конце коридора, бледную и злую, как никогда раньше. Как вообще никогда.

– Что с тобой? Что случилось? – спросил я Ларису, имея желание только принять душ и лечь спать.

Сегодняшнее сидение в анатомичке меня пришибло.

– Случилось… – у Ларисы дрогнул подбородок.

– Лар… – я хотел её обнять, мы всегда были близки и обниматься было у нас в порядке вещей. Бывало, что кроме меня некому было её утешить, потому что родители отсутствовали дома: дежурства, работа…

Но сегодня всё было не так, сейчас они были дома. Это, во-первых. А во-вторых: Лариса не захотела, чтобы я её обнимал. Она развернулась и ушла в свою комнату. И даже не вышла до утра.

Ни ужинать, ни ванну принять. Но ужинать и мама не вышла. Только отец. И то, есть не стал. Застал меня одного на кухне, включил чайник.

– Мама спит?

Он кивнул, улыбнувшись, щуря ресницы. Ему почему-то приятно, что она спит. В белой футболке и пижамных штанах, в которых он ходил перед сном или по утрам, надевая вместо халатов, он такой уютный и мягкий, будто мудрый пушистый кот, щурится, вибриссы топорщит, кажется, я даже слышу мурчание.