МилЛЕниум. Повесть о настоящем. Том 3

В данном случае, знания планировки чердаков и подъездов домов на Садовой.

В тот день, когда Легостаев младший явился выяснять отношения с Лёлей я как раз был с ней. Их разговор вышел недлинным, она почти летит на высоких каблуках к машине…

– Расстроилась? – спросил я, и потянулся было к ней, но Лёля предупредительно подняла руку, не позволяя коснуться себя.

– Если так его любишь, простила бы… – внутренне сжавшись, сказал я. Возьмёт и последует моему совету.

– Не в прощении дело. И не во мне. Не за что прощать мне… И не мне вообще судить его.

Просто… пусть живёт новой жизнью. Он начал новую жизнь. Та девушка и ребёнок не виноваты, что я так напортила в его душе. Он цепляется по привычке… – вздохнула она.

Мы доехали до дома больше не разговаривая. Поднялись в квартиру, Лёля ушла к себе в комнату. А я…

Я расстегнула платье, сняла пояс, собираясь раздеться. Мне невыносимо было даже слышать голос Лёни, не то, что смотреть на него… не надо Лёнечка, не ходи за мной, что я тебе… ты Оле доверяешь больше, чем мне… И… Разве ты не прав? Ведь я предала тебя.

Самым низким способом… Кто бы верил на твоём месте?..

Вдруг дверь распахнулась и со стуком ударилась о полки с книгами на стене. Я не успела обернуться, только повернула голову… Игорь налетел на меня как волна наваливается в море, мощно и непобедимо. Я не отталкивала его и не сопротивлялась. Это правильно… Всё правильно… Я пришла к нему не для того чтобы он не касался меня… это, может быть и лучше… Так легче перестать думать о Лёне, о Кирилле о том, что мой мир с ними…

Отдаться страсти – это лучшее лекарство… Тем более Игорь – человек, которого легко любить…

Легко, но ещё несколько месяцев назад мне проще было это делать, и я уже сдвинулась, казалось, по пути к нему.

Но я вернулась на «Сушу»… и теперь мне отдельно не жилось. Но от того, что я не могу ответить Игорю тем же, что он чувствует ко мне, я с ним стала нежнее и предупредительнее, чем раньше. Мне хочется подарить ему хотя бы это, хотя бы ласку, если я не могу любить его как хотела бы.

Чувство вины – главное чувство во мне теперь. Я клином вошла между отцом и сыном когда-то, но, и оставив их, я не могу о них не думать, не желать вернуться, понимая, что всё потеряно безвозвратно, что Лёня не только не простил меня, но, испытывая стыд и отвращение от моего предательства начал совсем другую жизнь, которую я снова едва не скосила на корню…

Только Кирилл, похоже, оправился от моего вторжения в его жизнь.