МилЛЕниум. Повесть о настоящем. Том 4

– Мой сын, – весомо сказал Лёня, – с отцом спать будет лучше, от моего перегара его комары кусать не станут хотя бы! А от твоего кислого настроения у него изжога будет!

– Есть захочет ночью, что делать будешь?

– Песни петь буду, а утром смеси ему куплю. А тебе, дуре злой, не дам больше, сиди тут одна и злись! – он опять хватанул дверью, так что качнулась хилая стенка.

– Нечего дверями стучать, силы девать некуда, жеребец чёртов! – прокричала я.

– Конечно, некуда, мой табун с кобылами вона, в степь ускакал, щас в Москву приеду, обновлю! – орёт он в ответ уже с крыльца.

Бабушка с дедом весь этот наш концерт сносят терпеливо, и не вмешиваясь за закрытой дверью…

А что ж нам остаётся? Сидим как перед радио, вдвоём и, глядя друг на друга, слушаем, как наш дом едва не разносят в щепки.

– Может пойти… – вполголоса проговорил Алексей, взглянув на меня.

– Не надо, пусть покричат. Не спят, вот и разорались, – почти шёпотом произнесла я, хотя кто нас услышит сейчас…

– А что не спят? Нельзя что ли?

– Некоторые охладели вдруг – досадливо сказала я, сердясь на внучку.

Мой Алексей хмыкнул, качнув головой:

– Бывает… Я бы тоже взбесился. Стервозы вы бабы всё же! – он сверкнул глазами на меня.

– Ну вот вам, здрасьте! – удивилась я, глядя на мужа.

– Не могла повлиять на девку? Что она мужу яйца крутит засранка!?

– Пойди, повлияй на неё… да и… тоже понять можно, что пережить-то пришлось.

– Ну и он не семечки в это время лузгал!..

Я посидела на кровати в опустевшей, сразу тихой без Лёни и Мити комнате. Повздыхала, но одной оставаться невозможно. Станица тихая, собак и тех почти нигде не осталось, все ждут, когда ощенится сука в дальнем конце, чтобы взять по щенку на двор.

Я выключила свет и пошла на кухню.

Там темно тоже, но фонарь с улицы освещает хорошо через окно, всё как тогда в 90-м, только тогда у нас не было корзинки с ребёнком…

– Лёня… – я села на край тахты. – Лёнь, ты спишь?

– Пришла всё же… Я пьяный, противный… – он повернулся ко мне.