МилЛЕниум. Повесть о настоящем. Том 5

Она посмотрела на меня, погладила по руке.

– Митю видел?

– Сегодня поеду, привезу, – сказал я. – Я купил квартиру здесь, в Н-ске… может, тебя отпустят на выходные?

– Отпустят, я попрошу. Привези Митюшку, только не говори ничего… там…

Я вижу, как у неё дрогнула шея. И смотрит на меня, ресницы пушистые, не накрашенные, а губы сухие, бледные. Она никогда не была бледной раньше. Прозрачной, светящейся изнутри с нежным, просвечивающим румянцем, у неё вся кожа такая, на всём теле, тонкая, сквозь неё просвечивает тёплая кровь.

А теперь… Лёля, ты так и не говоришь, чем ты заболела, милая…

– Да это… так, Игорь, ты не должен волноваться, это от кровотечения, много крови ушло тогда… с ребёнком, – голос дрогнул, она отвернулась, щурясь, скрывая слёзы.

Но справившись с собой, говорит совсем другим тоном, будто улыбается даже:

– Знаешь, тут одна со мной лежит, кавалера завела себе из пациентов. У них даже диагнозы одинаковые. Но у неё дома муж и ребёнок и у него… Бегают на лестницу по ночам.

Вот такая любовь, Игорь Дмитрич.

– А выпишутся, поженятся? – усмехаюсь я.

Лёля смеётся, но её смех другого оттенка:

– Это даже не пир во время чумы, ведь те пируют-то здоровые, от страха заболеть. А это сами чумные пируют, уже гробы заказаны, в мастерских стоят, их репсом обивают изнутри, а они, их обитатели будущие, влюбились… Как дар напоследок. Будто за то, что скоро конец. И болезни они не чувствуют благодаря этому.

Только сейчас и зажили, только перед смертью.

– А может, не умрут? Могут ведь…

– Могут. Но… – она улыбнулась не грустно, как-то прозрачно, призрачно даже: – Два развода, брошенные дети, мужья, жёны… не больше ли слёз, чем от их смертей? А главное, выживет ли их любовь, если выживут они?

Мне не по себе от истории, её отношения к ней, этого философского спокойствия:

– Безнадёга какая-то, а, Лёль? Я считаю, что ты… ты не права.

 – Мне не хотелось спорить с ней, но я не могу согласиться с тем, что она говорит об этих странных счастливцах. – Непоправима только смерть. Всё остальное можно исправить.

Она посмотрела на меня:

– Нет, не всё, – произнесла она тихо и убеждённо.

Она повеселела и стала прежней только, когда увидела Митю. Он прижался ней, обнимая за шею маленькими ручками. Они оба замерли на несколько мгновений, держа в объятиях друг друга.