МилЛЕниум. Повесть о настоящем. Том 5

 – Да и гонорары от монографий…

– Да разве я об этом… Что ж ты и не сказал даже, что надумал… – он не понимает, я совсем не о деньгах сокрушаюсь, он ученый, и он бросает науку…

– А ты… разочарована, да? – он вдруг перестал улыбаться, сразу как-то меняясь, строжея лицом, будто вглядываясь в меня. – В постель ложилась с академиком московским, а встала с деревенским докторишкой?

Меня всё же вывернуло. Вернувшись из ванной в комнату, я сказала, остановившись в дверях:

– Ты, Кирилл Иваныч… не о том ты… «Ложилась, встала»… разве обо мне речь сейчас? Ты же… ты всю жизнь на кафедре, ты учёный… С тоски не помрёшь, а?

Он подошёл ко мне, притянул к себе, улыбаясь, тучи уходят с лица:

– Ты… не пугай меня, Лена, я ведь… – он коснулся пальцами моего лица, улыбаясь, – знаю тебя вроде, а вдруг…

– О-т дурила!.

. – засмеялась я, качая головой. – Коне-ечно, – дурачась, я гнусавлю и растягиваю слова, – соблазнял московской квартирой, понимаешь ли, статусом академическим, зарплатой, связями, а теперь сам в примаки ко мне в деревню! – прыснула я, Кирилл уже знал, что дом этот теперь мой, тоже засмеялся, окончательно развеялось напряжение. Он обнял меня. Прижался лицом к моей голове, целуя мои волосы:

– Ленуша, пожениться надо, пару месяцев и живот будет видно, а мы… – тихо сказал Кирилл.

Я прячу лицо, обнимая его… пожениться… Кирюша…Кирюшенька… Милый… Я счастлива, пока не думаю ни о чём. А беременность очень способствует этой мысленной вялости. Мои мысли все о ребёнке, ещё о Митюшке, о том, как и где, поставить вторую кроватку, что купить малышу, а что от Митюши будет кстати… Кирюша, милый, зачем ты опять возвращаешь в мои мысли Лёню, запертого в темницу в глубинах, самых тайных глубинах моей души.

Мне больно даже от тени мысли о нём… даже от попытки произнести его имя про себя. Это как утонуть и понять, что утонула, начать задыхаться… Но откуда Кириллу знать это. И не надо ему это знать, разве его вина, что я…

Кирилл посмотрел на меня:

– Я буду в Москве послезавтра, я поговорю с Алёшей.

Я чувствую его взгляд, но не могу ответить. Невыносимо обсуждать с ним Лёню, он не может понять, но и не понимать ведь не может…

– Да, ещё… Ленуша, в следующую пятницу я праздную отходную и хочу, чтобы ты пошла со мной… В «Праге», – улыбается Кирилл, глаза искрятся.

О, нет, это чересчур, праздновать, что Кирилл из-за меня бросает работу, теряет все, что было его жизнью больше двадцати лет.