Золото. Том 2

Я послушался, как-то тепло на душе от этого её «Орлика», вчера ещё согрела, после подлостей всех…

Я тоже умылся и забыл, что второй раз, приятно, что сливает, стоит рядом, вытираясь, я гляжу на неё:

– Что ж, совсем не нравлюсь тебе?

Она моргнула, опять краснея, нахмурилась немного, опустив необыкновенно длинные ресницы, прямо к щекам концами…

– То-то что нравишься, прямо наваждение какое-то… С первого взгляда…

Я засмеялся теперь, обрадованный, как никогда, никто мне слов приятнее этих не говорил ещё:

– Не с первого, не ври! Вон дралась, как кошка с барбосом, желвак на бороде.

…Ох, как смеётся он: ой-ёй-ёй, у меня заиграло всё в животе в созвучие… заразительно и весело, и улыбка милая, сразу… мальчишка курносый, да и только…

И она засмеялась тоже:

– Ну и я тебе не слишком понравилась, ругал какими словами.

Понравилась…

– Да и щас не нравишься… тощая да длинная… вроде, и глядеть-то не на что… – я усмехнулся, смотрю на неё, почти глаза слепит мне, – а только… не знаю, прямо глаз оторвать от тебя не могу… глядел бы и глядел… лучезарная какая-то ты… не видал таких я никогда… и… – я вздохнул, опустил голову, совсем теряясь, но нет, посмотрю на неё: – Я… влюбился я совсем, Авилла…

Я дрогнула от этого имени, мёд во мне кристаллами взялся, всё же это имя меня собирает в кулак разом.

Я, почувствовал это, шагнул к ней:

– Ты что? – даже руки поднял, собираясь обнять.

Но она отступила, хмурясь:

– Ты… ты не трогай меня, ладно? Ну… пока хоть… Мне… – она побледнела, глядя мне в лицо глазами, вдруг замерзшими как их Северный океан, – я сейчас холодная должна быть, а любиться станем, оглохну и ослепну, ничего вокруг не угляжу, одного тебя… А я… должна сейчас других рассмотреть, увидеть, откуда тебе в спину стрелу направляют, чей лук натянут.

– Авилла…

– Осторожным будь, – заспешила она. – Тоже зорким, не верь сейчас никому.

– Никому?.. А тебе?

Она смотрит мне в глаза открыто и прямо:

– А про меня ты знаешь.

– Я… я ревновать тебя буду.

Она засмеялась, качая головой, за косу взялась, заплетать станет, что и девок не позовёт убрать себя?

– Не будешь. Ревновал разве раньше кого? Привычки-то нет такой глупой, – улыбается, быстро пальцами перебирает пряди. – Ты вот что… На совет, в войско, на охоту, везде меня с собой бери, считай, я телохранитель у тебя, я твои вторые глаза и уши, вторая голова. Я буду чуять за тебя. И сам гляди, всё расскажем друг другу вечером ясно и станет, что тут заварилось.