Золото. Том 2

То злость, то усталость одолевали меня, проклятый Доброгневин отвар всё ещё бродит в моей крови, ненавижу все разновидности дурмана, никогда не знаешь, когда и каким концом он ударит тебя…

Вот сейчас меня одолевают сонливость и равнодушие, я слышу будто сквозь туман, крики приветствия Ориксаю, что-то сделал, знать, наши так редко орут, но даже посмотреть мне лень.

– Ух, ты, свалил быка-то! А все говорили – не сможет, говорили, такого ему бешеного подведут, убьёт и дело с концом! – шепчутся девушки, выглядывая из-за полога шатра.

Я подошла к ним, посмотрела из-за их спин в раскрытый полог шатра. Посреди площади Ориксай, почти голый, придерживая сваливающиеся штаны, поднял свободную руку и будто небо ударил кулаком. Он… высокий и очень стройный, очень сильный, очевидно – буграми мышцы, лоснящаяся от пота кожа, блестит при начавшем уже потихоньку угасать дне, пар идёт от него на морозе. Сколько ему, двадцать? Такого зверя завалил… – бык громадный у его ног… как это он смог?

Но не это главное, главное, я услышала в разговоре девиц: заговор устроили против молодого царя, и хотя он сам мне противен до предела, но даже я не хочу его убить, за что так жестоко с ним? Такой стоит там, один посреди площади почти обнажённый перед своим народом, честный перед ними всеми, этими людьми, и убить его?.

. Нельзя убивать царя. Царь от Бога приходит, поднять руку на царскую кровь пойти против Бога…

Но ведь это не всё. А важно вот, что ещё: тот, кто злоумышляет против него, меня хочет под себя забрать… Скажут: мы тебе трон освободили, бери мужем кого хочешь, но будь добра наши интересы теперь блюди.

Рабство они мне его смертью готовят! Вот что!

Кто это?!

Надо подумать, оглядеться и понять… И царя поберечь, пока он жив, и я царица как царица.

Вот кто это? Вряд ли сколоты. Или очень хитрые сколоты, кто про Явана узнал. Нет, не похоже, нелогично… и слишком быстро, всего седмица… Но у них своя может логика быть, подумать, подумать надо… Как жаль, что мозг неповоротливый такой от зелья, я сегодня бы из-под фаты своей разглядела всё…

Однако мысли всё же зашевелились, заработали, кровь быстрее побежала по моим венам, выходить пора, жених зовёт свою весту за свадебный пир…

Это финальная часть действа.

Авилла выходит из шатра, но теперь в богато украшенном одеянии, сплошь расшитом красным и золотым, в золотом кокошнике поверх фаты, запястья в браслетах, монисто и ожерелья позвякивают при ходьбе, вместе с серьгами и колтами… и пальцы её теплы.