Байкал. Книга 6

Через пару дней мы отправились на остров, причём никаким не чудесным, а самым обычным путём, море немного успокоилось, и лодка довезла нас. Дом Эрбина был высоко на круто поднимающейся вверх улице, здесь было чище, чем на нашем берегу, казалось, что буря смыла с улиц нечистоты, возможно, так и было, а может быть, просто жителей здесь было намного меньше, потому и меньше грязи, и улицы мощены. Открыла нам не служанка, а высокая и очень крупная женщина с белёсым некрасивым лицом и Вералга и Викол радостно приветствовали её:

– Рыба! Поздоровы ли?

– Все здоровы, заходите! А ты, выходит, новый наш собрат? – усмехнулась она добрыми босыми глазами и протянула мне большущую руку с мягкой ладонью, однако пожала с силой не по-женски, крепко.

– Василько, – с готовностью ответил я, Рыба понравилась мне сразу, словно она моя добрая тётушка, потому что и возрастом с виду она глядела старше и вечно молодой Вералги и других женщин, что я уже узнал. – Ишь ты, ласковое имечко какое, и сам ладный, ничего.

Мы прошли в довольно большой зал, где разожжён был камин, горели и светильники, хотя и был день, но из-за туч и дождя было сумрачно, и свет был нелишним.

– Обед скоро подадут, я слежу, остальные сейчас явятся, уж слыхали звонок-от ваш.

И верно в зал вошёл красивый черноволосый человек, улыбнулся и подошёл ко мне, пожать руку, я сам догадался, что это Дамэ, по описанию в Виколовых книгах, однако о Дамэ написано было немного, думается, Викол сам мало знал о нём.

– Добро пожаловать в круг тебе подобных, – сказал Дамэ.

Он хотел сказать ещё что-то, но дверь открылась, и вошли сазу двое, вальяжный синеглазый красавец, казалось, корона на его челе, и маленький, меньше чем до плеча ему и даже немного плешивый, хотя и молодой человек с живыми карими глазами, не юркими, но зоркими и добрыми.

– Гляди, молодец, какого юношу к нашим бегам прибило, – сказал синеглазый, ясно, что это Эрбин.

– Да вижу, что ж такое, Эрбин, за несправедливость, все предвечные красавцы на подбор, один я неказист – покачал головой Агори, потому что, конечно, это был он.

– Зато один ты молодец и есть, остальные так… Здравствуй, вьюнош, – Эрбин улыбнулся, улыбка у него хорошая, лучше его слов, немного заносчивых и гордецких. – Ты, стало быть, на Руси родился? Мы да-авно не бывали, да, молодец? – сказал Эрбин, с интересом разглядывая меня, пока пожимал мою руку.

– Там вечный снег, как на вашем Байкале, – сказал Агори.