Золото. Том 4

И как мне отказаться? Даже если это сделает её несчастной? Но разве я могу её сделать несчастной? Я, когда у меня дороже ничего нет?!

– Я это к тому говорю, Белуша, милый, чтобы снова не вздумал заболеть! Я знаю, что ты сам. Сам это… я не смогу, если ты, правда, умрёшь. Слышишь меня?

Я смотрю на неё, я думал, что счастливее, чем этим утром я не могу быть. Оказывается, могу. Эти её слова…

Ава села, обняла колени, подавшись вперёд:

– Я вот что… я знаешь… я хотела… чтобы мы… о нашем сыне… – она нахмурилась, опустив ресницы, стали не видны чудные её глаза.

 – Я не знаю, что было бы, не знаю, как выпутывалась бы… Но я… Для меня горе, что он… что его нет… Такое горе… – она заплакала, зажав рот ладонью, горько и неутешно.

Я прижал её к себе, как больно… Она плачет и говорит быстро-быстро:

– Всё не так, всё неправильно, так нельзя, так нельзя делать… Нельзя так… обманом, через подлые лазейки человека в мир приводить. Это всегда откликнется, всегда горем, вот и… вот мы и потеряли его… поэтому потеряли… Бел… – она обняла меня, рыдая, прижимая горячую голову ко мне.

То, что Он говорил, что отнимет. И отнял… она сказала, то же, сама пришла к этому… Общая боль, наконец, мы можем поплакать о ней вместе…

И наконец, я могу сказать то, что хотел, что жгло меня, и я не мог, боясь нанести ей ещё рану:

– Я был так счастлив, так горд, что… я не испытывал такой гордости никогда, не только потому, что у меня никогда не было детей. Но, главное, потому, что я, наконец, по-настоящему с тобой… Ты говоришь, я вошёл в тебя, как только ты родилась… это так… ты стала моей сразу, я так и относился к тебе… всегда: ты моя.

Тебя отобрали у меня, оторвали на столько лет… Когда всё это натворил Дамагой…. мы все проснулись, наутро… когда я узнал… Я ведь жил уже на Солнечном дворе тогда, это в тереме знали той же ночью… а я… Я узнал утром… Дамагой и ты… какая подлая игра была с его стороны была. Мой друг, ближе не было, и он же… Всё равно, что он и меня изнасиловал. И даже не догнать, чтобы придушить… – меня передёрнуло. – Ава… и… я не могу без тебя, – я целую её, плачущую, прижимающуюся ко мне, в волосы, в горячий лоб. – Ты не… не оставляй меня… ведь ты и я… Мы меч и ножны… Ножны пусты без меча, меч ржавеет и разрушается без ножен. Ава…

Рыдая, Ава закашлялась и… отняла от губ ладонь… Боже, опять… доворожился…

– Ш-ш-ш, только не бойся… не бойся… – зашептал я, прижимая ладонь к её груди.