Золото. Том 4

Сказал в любой день…

– Белогор провидит всё?

– Нет, он видит природу, погоду, катастрофы, но не людские судьбы, не войны или грядущие смерти. Это…

Я усмехнулся:

– Он же далегляд.

– Не в отношении судеб, то есть, если проведёт обряд, войдёт в соприкосновение, то… Ну что ты хихикаешь?! – чуть-чуть смутилась она. – У каждого свой дар…

– Ну, Белогор, как я понял, вообще человек редкий, – сказал я.

Авилла улыбнулась спокойно, взмахнув длинными ресницами, она не мне сейчас улыбается, интересно, себе или ему?

– Мне трудно судить.

Для меня он – Бел, которого я знаю всю мою жизнь. Не Великий, не далегляд… он тот, кто носил меня на плечах, отряхивал мне платье и дул на разбитые коленки, когда я падала, катал на санках, строил со мной плотины на ручьях и делал для меня кораблики из кусочков сосновой коры. Даже косы заплетал, бывало, как растреплешься… Так что… как я могу к нему относиться, если я помню каким он был, когда ему было пятнадцать? До этого не помню, правда…

Я долго думал, прежде чем спросил:

– А… эти годы… пока… ну… Ты вспоминала его? Он ведь был твой жених…

Мы в этот день шли по лесу, где листочки уже нападали на жухнущую траву, пахло сырой прохладой, пропитавшей всё, потому что моросящий дождик не прекращался уже дней восемь и сейчас не идёт вовсю, но висит в воздухе, распушая и завивая нам волосы.

Авилла смутилась моим вопросом. Опустила глаза, хмурясь:

– Стыдно было… Чудовищно стыдно даже думать о нём. Ведь получалось, что я… я изменила ему.

Тайно. Грязно. Не лучше, чем Дамагой… Понимаешь? – она посмотрела на меня.

– Ладо, я никогда девушкой не был, – сказал я, немного злясь, зачем я спросил её? Теперь она думает и говорит о них… И… я никому не изменял.

Она остановилась, смотрит на меня без улыбки:

– Изменял. Мне. Ты сказал, что любишь и я чувствовала, что это так, но… а сам… жену новую привёз…

И я остановился:

– Это правда… – теперь я смущён. Я потёр нос и проговорил, чувствуя, будто извиняюсь: – меня и наказали за это.

Той же Ланой, подлой и низкой, такой же, как Агня… а может и хуже.

– Ты ведь… Как ты мог вообще любить Агню? – скривилась она, будто мы вспомнили о чём-то смердящем…

Я пожал плечами:

– «Как»?… Так. Не знаю, любил, вернее, я так думал… – хотелось самому понять это. – Но… я не замечал. Я не считал, что… что надо… что стоит… Я не пытался разбираться в её душе… Я об этом вообще не размышлял. Пока гром не грянул. Тогда стало поздно. И ничего не сделал.