В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых. Книга 2. Том 2. Обвал

А когда-то я говорил Тане, беременной от другого, что я готов на всё, даже работать матросом на таком вот трамвайчике. Да, я всегда был готов на всё, только чтобы быть с ней. А сейчас нализался… сейчас, когда она ждёт меня в этом «Англетере», я так нарезался, что могу только стоять и смотреть на воду, плескающуюся внизу, похожую на чернила…

Вода в Неве похожа на чернила,

Когда в ней отразится ночь.

Чернилами напишут всё сначала,

Когда нам говорить уже невмочь.

Когда осветит небо солнце,

В воде увидим отраженья наших лиц,

Забот, трудов, побед и бед,

Но ночью – только звёзды и небо без границ…

Не говори, что ты не можешь,

Не говори, что не резон,

Струится время через

Нас, сердца и мысли побросав в агон.

Мы время возвращать не станем,

Нам прошлое не улыбается ничем,

И мы увидим, что чернила ночи нарисуют

Нам свой ковчег…

Как идти такому пьяному к Тане? Как не пойти? Но ввалиться пьяным и грязным в «Англетер» с Серёгиного дивана, от которого если не забеременеть, то триппером точно можно заразиться?

Нет… я развернулся и пошёл домой к Рите.

И проспался… Когда я, наконец, проснулся, то сквозь жар во рту и сердцебиение, услышал голоса, мне казалось на мне мотоциклетный шлем, а это какие-то мотороллеры стрекочут рядом со мной. Ох… попить бы… Ведь не догадается никто воды возле тахты поставить…

Я повернулся, на мне одеяло и почему-то кажется, что оно мерзко пахнет, но, наверное, это я мерзко пахну… На мне была футболка, но задница абсолютно голая, ни джинсов, ни трусов, даже носков на мне не было, как-то странно я разделся…

– Вот… проснулся… – проговорил ещё невидимый Ритин голос.

Я отбросил одеяло, вставая, глядя мутным взглядом вокруг себя в поисках штанов, ведь если так раздевался, должны тут где-то быть…

– Ох! Да ты что, Владимир!? – послышался двойной возглас ужаса моих родителей, мамин так даже на визг сорвался.

Я постарался, наконец, полностью разлепить глаза. О, Боже, за столом сидели мама и папа, Рита тоже, все раскрыв рты, воображаю их ужас, потому что мало того, что я был довольно грязен, лохмат и небрит, даже самому себе вонял перегаром, так ещё с ничем не прикрытой нижней частью тела, где красовался стоящий во всю молодую мощь мой изрядно стёртый за прошлые двое суток пенис.