Золото. Том 5

Пока я скакал им навстречу, я не думал, что скажу. Мне было так страшно за Онегу, безвольно прильнувшую ко мне, и я так хотел помощи, что не успел придумать, как же я объясню, кто я. И только, когда подъехавшие спросили, хмурясь и оглядывая нас двоих в одном седле, ведомого в поводу второго коня:

– Ты хто? Шо за баба? Жена, али скрадом увёз? – усмехаются похабно.

– Жена, заболела вот, – ответил я.

Но не очень-то они верят, не дураки:

– Чего в поле-то с больной пустился? Правду говори, всё равно дознаемся.

– Чужая жена, ладно, – будто нехотя согласился я, что делать… – со мной от старого мужа сбежала и заболела дорогой.

Они поухмылялись, перемигиваясь, помаячили ехать за собой:

– Ладно езжай за нами, пущай лекари попользуют полюбовницу твою, глядишь, ещё пошуткаисся с ей.

И поехал я, внутренне начиная бояться, не напрасно ли везу Онегу в самую гущу воинов, без её позволения… но что делать-то, дать ей помереть без помощи?

И вот так, в смятении и надежде мы и въехали в лагерь.

Всё мне тут родное, в таком я родился и вырос, и запахи ветра и дыма, котлов с кашей и кониной, и сухой земли и травы, и забывать начал в тёплых и уютных северных избах, пахнущих печами и пирогами, бабьими юбками и гретым маслом…

Шатры воевод и палатки простых ратников в полном обычном порядке, караулы, кони под охраной, костры, каша варится… Из самого большого красного, горящего на солнце пламенем, шатра вышел высокий и стройный, на редкость красивый человек, оглядел нас огромными зелёными глазами под тяжёлыми веками, будто ему лень лишний раз повернуть очи, в которых не мелькнуло ни тени интереса:

– Кто такие? – уже не глядя на нас, спросил он.

– Потаскун какой-то со своей бабой, Гордоксай, – ответили ему с ухмылочками. – Хворь дорогой приключилася.

– Хворь? Бог шельму метит, – ответил красавец Гордоксай. – Бабу к лекарям, если могут, пусть вылечат, нет – удавить и закопать, мне тут рассадников болезней не надобно.

Я оцепенел, вот так спас… вот дурак-то… Ах, Онега, что ж ты заболела так не ко времени? Чёрт бы подрал вас, детей Солнца!..

– А парня?

– Двадцать плетей ему всыпьте, чтобы не блудил, пару дней не будет про конец думать, будет только о заднице помнить, – холодно проговорил кошмарный Гордоксай, уже уходя назад в свой шатёр

– Кто тут? – услышал я знакомый откуда-то издали голос.

А вот тут я замер от настоящего страха. Волк подходит к нам.