Золото. Том 7

Бел, скажи, что ты просто злишься, что ты не всерьёз. Но он посмотрел на меня, чуть прищурив нижние веки:

– Ты… ты до сих пор… жалеешь его? Как брата? Всё ещё считаешь его… – у него сжались в кулаки руки, лежащие на столе. – Ты его любишь? Как тогда… поэтому и мне ничего не рассказывала?.. Ава… – он побледнел даже, и кулаки побелели.

Ну, ещё лучше… и Белу в голову ревность вошла? Новый виток кошмара… Но не о Дамагое же… уж совсем?

– Да ты что, Бел? Совсем не о том я… – пробормотала я. – О неприкосновенности царя… царского рода.

Крови, пусть и не чистокровный он царевич, но он как ксай пришёл сюда.

Ну и ну! Что-то витает в воздухе здесь что ли?..

…Она растерялась, действительно, чего это я?.. Я вздохнул, отгоняя наваждение. Выпить мёду, наверное, может, распустит узел на сердце. Я приказал принести.

– Сегодня обед-то… – спросил я, обернувшись.

– Да какой обед, – отмахнулась Ава. – Орлик теперь до ночи глаз не покажет. Поругались мы с утра…

Я обрадовался, но показать не должен, поэтому спрятал усмешку.

Зато сразу легче на душе стало, поругалась со своим Орликом, уже отрада.

– Тогда я распоряжусь, поешь со мной. На здешнем Солнечном дворе хорошо готовят.

Ава улыбнулась немного насмешливо:

– Ты забываешь всё время, что я здесь жила несколько лет? Я даже помню кухарок по именам, – смотрит, подпёрла щёку рукой.

Но улыбка скоро растворилась в воспоминаниях:

– Одна в том пожаре погибла, за дитём кинулась в огонь, в тот момент уже кто-то вынес, из окна с другой стороны дома, она вбежала, тут крыша и ухнула.

Искры до самого неба… страшно… Как же это было страшно, – Ава побледнела, словно снова видит всё это.

– Много погибло тогда?

– Много… как в лагере, когда Дамагоевы орды налетели… – почти шёпотом проговорила Ава. – Только без крови. Обугленные, скрюченные… и почти сплошь дети. Боялись, прятались, так и гибли… Запах этот по городу витал ещё… – её затошнило вдруг, побледнела, кинулась к кадушке для умывания.

Но не рвало почти. Отдышалась, повернулась ко мне.

– Часто тошнит? – я протянул рушник.

Она посмотрела на меня, утираясь:

– Нет. Почти не бывает… Ты кормить обещал, а сам про покойников разговор завёл, – улыбается теперь, отняв нарядный рушник от лица, – то ревность какую-то придумаешь, как сумасшествие, то вспоминаешь что пострашнее.

Пригладила волосы, украшения, и села к столу, ох, Ава… Ревность… И приучил себя почти не ревновать к Орику, Дамагой – это въелось за много лет.