В стране слепых я слишком зрячий, или Королевство кривых… Книга 1. Том 2

Но я думала, что если Володя, несмотря на то, что я ему наврала о давних отношениях Тани и Марата, несмотря на то, что ребёнок был не его, и Таня ему изменила, несмотря ни на что всё равно рвётся к ней всё больше, и если сообщение о том, что Таня теперь ещё и бесплодна, не произведёт на него впечатления, я сделаю то, что задумала вчера, пока слушала, о чем говорили мои родственники. Потому что теперь, когда ребёнка у Тани не будет, что может помешать Володе, быть с ней? Если до сих пор ему ничто не мешало этого желать?

Таня только из-за ребёнка, не желая обременять Володю, держала его на расстоянии от себя, куда там, какое благородство! Как я ненавижу её и за это тоже! Любая другая на её месте воспользовалась бы случаем и женила самого завидного жениха на себе.

Тем более что он сам только и мечтает об этом. А она… Но теперь незачем даже и благородничать, теперь вон как он летит, чтобы видеть её, конечно, я уже никак этому не помешаю. Если только… не осуществлю задуманное. Или не смогу внушить Тане, что ей, убогой, недостойно морочить голову парню, что его родители никогда и ни за что её не примут. Но на это я не слишком рассчитывала…

До Пскова ехать минут сорок, но если поторопиться за полчаса можно, дорога хорошая, мой отец и озаботился пару лет назад и поговаривал, что нужно строить ещё. Как он говорит: «Много дорог не бывает!», что ж, я рад, что мы по хорошей дороге едем так быстро, хотя всё равно недостаточно быстро. Кира всю дорогу рассказывала в подробностях, как с Таней нехорошо, что она едва не умерла, а теперь после всего не сможет иметь детей.

Это, конечно, прискорбно, но какое это имело значение, если Таня могла умереть? И все из-за братца Киры!

– А ведь он к ней сбежал, Володь, представь! Из института Сербского, кто сбежит, а он сбежал. Вот какая любовь…

Это так злило меня, что я не выдержал и повернулся к ней, мы сидели рядом на заднем сиденье и то и дело подскакивали на пружинах от скорости. Я сто раз пожалел, что не сел впереди, на «штурманское» место.

Я повернулся и спросил:

– Твой брат, что, татарин?

– Поч-чему татарин? – наконец-то растерялась Кира, отодвигаясь. – Прадед бурят был… шаман известный.

– И что, у них так принято? У бурятских шаманов? Вот так с девушками действовать?

Кира смешалась и замолчала, мне казалось, она говорила всё это не только для меня, но и для водителя, чтобы как можно больше людей знали о Тане и всём, что происходит с ней.

Наконец, мы приехали.