Ночи Клеопатры. Магия любви

В таком случае… его можно простить? Да нет, пожалуй, не получится. Глупость трусости не помеха. Отец трусливо сбежал, и заставить себя поверить в то, что на самом деле это было не так, достаточно трудно.

– Ну, иди же!

Отец театрально раскинул руки в стороны. На кого он пытается произвести впечатление? На римских легионеров, на чьих мечах и копьях он вернулся в Александрию и во дворец? Сам на себя?

Девушка закусила губу и быстро пошла к отцу. Должна была бы побежать, но не сумела заставить себя.

Отец целовал ее мокрыми губами – щеки, лоб, нос, подбородок, – а она при этом испытывала только одно: непреодолимое желание вытереться.

Наконец отец, не отпуская ее плеч, еще одним театральным жестом отодвинул дочь от себя.

– Какая ты стала взрослая!

Да, отец, я стала взрослой. И в этом, как, впрочем, и в том, что я сумела выжить, нет твоей заслуги. Вспоминал ли ты на протяжении этих четырех лет о своих дочерях? Сыновьях? Или думал только о том, как вернуть себе трон?

Да, власть – штука жестокая.

Тут, наверное, каждый за себя – иначе не выживешь. Но если у нее когда-нибудь будут дети, она никогда, никогда не покинет их в трудный момент!

– …достаточно взрослая, чтобы понимать…

Кажется, отец что-то сказал. Судя по тону – оправдывается. Слушать это… противно. И совершенно бессмысленно.

– Да, отец. Я понимаю, отец.

– И я хочу, чтобы ты это видела своими глазами.

Видела? Что именно?

– Казнь состоится сегодня. Разумеется, ты будешь присутствовать тайно.

«Какая казнь?» – чуть было не спросила она и вдруг поняла: отец собирается казнить Беренику.

Собственную дочь! Которая – да, правила, как это говорится? Узурпировала власть. Но ведь отец сбежал сам! Не Береника выгнала – она просто воспользовалась ситуацией. За что же казнить? Ах, ну да. Пока Береника жива, можно спорить, кто из них с отцом является полноправным правителем.

Но неужели можно ради трона…

Выходит, можно. Учись, девочка: ради трона можно все, что угодно.

Только для чего отцу, чтобы она присутствовала при казни?

Внезапно она поняла: это свяжет их крепче, чем родственные отношения.

Узы крови прочнее кровных уз. Она тоже будет… испачкана. У подданных не возникнет желания посадить ее на место отца-тирана, убийцы собственной старшей дочери – в глазах черни она будет являться убийцей сестры. «Нежной», «кроткой» и «боязливой» Береники.

Ну, что же, Клеопатра пройдет и через это – выбора у нее все равно нет.

Береника не плакала. Не умоляла.