Носящая ЛжеПечать

Я вспомнила о неогуманоиде и сразу же попыталась подумать о чем-то другом. Но было уже поздно. – Значит, виновны. – Я зажмурилась, сдерживая слезы. Нет, Владимир ни за что их не увидит. Я не заплачу и не буду просить не трогать мою семью. Иначе он назло мне так и сделает. Я постаралась думать о чем-то другом (хотя бы о серых стенах), чтобы он не разобрал мои мысли. Потому что для себя я уже решила, чего я боюсь больше. Все, что угодно, только бы родные не пострадали. Я не смогу себя простить, если с кем-нибудь из родных произойдет несчастье по моей вине.

Владимир хмыкнул, и я поняла, что мысли о серых стенах не помогли. – А как же мечты о большой и чистой любви? Да после того, что с тобой сотворят наши стражи порядка ты смотреть на мужчин без отвращения не сможешь! – он не угрожал, а просто констатировал факт. Спустя минуту он уточнил. – Даже после «запечатывания».

– Я знаю, – тихо сказала я, прикрывая глаза. Да, знаю, но ЛжеПечать – это мой выбор, и только я должна из-за него страдать.

– О! – насмешливо фыркнул Владимир. – Какое самопожертвование! – Он подошел ко мне и дернул со стула. Его руки рванули ворот платья. Я вскрикнула от испуга и попыталась оттолкнуть его руки, разрывающие платье до самого конца. Неужели сейчас?.. Но Михаил говорил, что сегодня он не будет наказывать… НЕТ! Не надо! Мысли проносились в голове бешеным хороводом. Я пыталась сопротивляться, уже осознавая всю бесполезность этого. Нессир прижал меня к столу, не обращая внимания на мои попытки отодвинуть его.

Обхватив ладонью лицо, он заставил меня посмотреть ему в глаза.

Что вы хотите увидеть в моих глазах, нессир? Слезы? Так их не будет. Не будет и мольбы о пощаде. Я ожидала, что он позовет кого-нибудь из полицейских, чтобы тот позабавился со мной… Но он придвинулся ещё ближе, его руки легли на мои ягодицы и сжали, прижимая к своему естеству. Почувствовав его возбуждение, я замерла в оцепенении. Нессир решил сам поразвлечься? Я сама не поняла, что меня в этот момент так удивило.

Все-таки он мужчина (пусть и человек всего наполовину), а не монах. Я все ещё пыталась сопротивляться, не понимая зачем. Владимир сорвал мой бюстгальтер. Закусив губу, я заставила себя прекратить бессмысленную борьбу (неогуманоид намного сильнее меня, и, кажется, вообще не замечает моих слабых попыток освободиться). Одной рукой он гладил мою грудь, другой уже расстегивал свой пояс. Я прикрыла глаза, пытаясь абстрагироваться от происходящего.