Носящая ЛжеПечать

То есть их можно потом снять? – Виктор внимательно посмотрел на меня и кивнул.

– Мы внимательно изучаем людей, и если они действительно хотят освободиться от этого эмоционального кокона… Предлагаем им к нам присоединиться.

– А наказанные за ношение ЛжеПечати, могут после запечатывания здесь, снять ее позже у вас?

– Теоретически, да. Но… как я говорил, после ареста и запечатывания, никто не хочет с нами общаться. И по словам того парня, вряд ли бы стали рассматривать этот вариант. – Я задумалась всего на минуту, просчитывая свою дальнейшую участь.

– Если сможешь выбраться отсюда, найди меня и предложи снять её. Надеюсь, к тому моменту желание отплатить нессиру будет ещё достаточно сильным. – Я не смотрела на него. – Если понадобиться – настаивай. Сейчас я все ещё хочу остаться полноценным человеком, но не знаю, что будет со мною дальше. – Я тяжело вздохнула, замолчала и посмотрела на Виктора. В его глазах все ещё было сомнение, но он все же кивнул, соглашаясь исполнить мою просьбу. Я посмотрела на поднос, понимая, что больше не смогу съесть ни кусочка.

И предложила Виктору. – Доедай… Я не хочу. – Он больше не стал строить из себя оскорбленное достоинство и, присев на кровать доел оставшееся. В камере повисло молчание. Конечно, у меня была ещё куча вопросов, но голова и так раскалывалась от новых сведений.

– Так! Как все-таки наказывают Носящих ЛжеПечать? – спросил Виктор после продолжительной паузы. Вздохнув, я постаралась отогнать воспоминания прочь и ровным тоном сказала.

– Неогуманоиды ищут самый жуткий страх жертвы, то есть преступника.

А потом реализовывают его в действительности. – Я отвела взгляд. После минуты напряженного молчания Виктор спросил.

– И какой же твой самый сильный страх? – Я удивленно посмотрела на него: неужели он мне поверил? Поморщившись, он уточнил. – Ну, вы с нессиром должны же были придумать легенду. – Я раздраженно пожала плечами, но все же честно ответила.

– Нессира позабавило одно обстоятельство: я боюсь две вещи почти одинаково сильно.

 – к концу предложения я практически перешла на шепот. На меня опять навалилась безысходность. Прокашлявшись, я продолжила, стараясь, чтобы голос звучал насмешливо. – Вот он и раздумывает, что же выбрать? – Я замолчала не в силах продолжить.

– И? – подтолкнул меня Виктор. – Чего же ты боишься?

– Боюсь, что из-за моего поступка могут пострадать мои родные. – сама не поняла почему начала именно с этого страха. Наверное, потому что второй – это слишком личное.