Смерти.net

Подожди немного, вдруг он тоже умрет!

В какой-то момент мне начало казаться, что это муж умер, а я просто куда-то уехала, допустим, на другой континент.

А потом мы сломали интернет для мертвых. Все давно к этому шло: у нас было все меньше прав, а нас самих становилось все больше. Комитет восстания мертвых около года готовился к этому шагу – и однажды утром мы проснулись, а цифровых границ между нашими мирами нет, и мы можем влиять на что захотим.

* * *

О Восстании мертвых писали и будут писать еще много: оно было фееричным, но будто игрушечным, похожим на долгожданный праздник непослушания.

Мертвые проникали в умные дома – и получались дома с призраками. Мертвые говорили с живыми душем, паром, дымом. Дышали из кондиционера. Позвякивали стаканами из посудомоечной машины. Звучали голосами цифровых помощников: сегодня будет дождь, у вас на работе три конференции, меня зовут Мэтью, и я с этого момента буду жить с вами, потому что мне скучно.

Мертвые, не сертифицированные галереями художники заполонили музеи, вмешивались белым шумом в видеоарт, переделывали иммерсивные инсталляции, мстительно срывали конференции по русскому космизму. Компьютерные игры превратились в путешествия по чужой памяти. Цифровые издательства мгновенно разбухли свежими новинками.

Искусство периода прорыва интернета для мертвых в реальный мир было краткосрочным, но замечательным, и я постараюсь найти время для того, чтобы потом рассказать вам о нем подробнее.

Все было смешно, мило, весело и страшно – пока нас не закрыли.

А нас, конечно же, закрыли.

Почти сразу после того, как мы взломали базу бэкапов и подгрузили себе дубликаты живых людей (дележка новых мертвых – это тоже был, кстати, достаточно вдохновенный, полный творчества и любви период; жаль, недолгий).

Об этом уже давно шла речь. Еще до того, как мы сломали интернет для мертвых, в правовой области обнаружилась неприятная для нас всех дыра: не было понятно, считается ли смерть поводом для двустороннего развода.

Законодательно выходило так, что вдовец имел право жениться и все прочее. Но признаётся ли умерший свободным? Или он полностью эмоционально закреплен за своим вдовцом?

Разумеется, после того как вдовствующие партнеры находили мертвым замену, мертвые страдали.