Сладкая Вита

Ещё есть маленькая девочка семнадцати лет, поступившая утром на аборт. Обычно в одной палате стараются не объединять тех, кто правдами и неправдами пытается сохранить, и тех, кто от этого своими правдами и неправдами пытаются избавиться.

А в нашей палате как в жизни, сошлись разные правды. Томочка, дама в возрасте далеко за тридцать, интеллигентно игнорирует новую девочку. То есть, получается, совершенно неинтеллигентно. Девочка ведь не виновата, что решила вести взрослую жизнь, не подумав о Томочкиной критической ситуации: три выкидыша, возраст, пересуды знакомых и жалость в глазах подруг.

Муж у Томочки, крайне положительный, тоже есть в наборе. Но кто знает? Распадающийся брак никак не вписывается в Томину отлаженную жизнь.

Пухленькая Оля с жалостью поглядывает на новенькую, палатного изгоя. Оля сама ненамного старше, но у неё любовь. Мальчик недавно пришёл из армии, каждый день по несколько раз прибегает под окно. Сегодня он принёс ей большущую книжку о беременности, мы рассматриваем картинки.

Цветные, наглядные. И одинаково радостно-тревожно сжимаются наши такие разные сердца: «Вот бы всё получилось». У сохраняющих своё «получилось», им хотя бы есть, что «доносить». А моё «получилось» – пока только мечта о том, что так красочно нарисовано в книжке.

Новая девочка сжимается в комочек на своей кровати под наши разговоры.

– Да ладно! Всё путём! Всё нормалёк будет, – кричит Витка из-под капельницы. – Я вот тоже пару раз аборт делала, и ничё. А вот этого рожу.

И выращу сама.

Вита как будто доказывает кому-то. Мы уже наслушались этих предвыборных обещаний. А девочка на первой кровати недоверчиво поднимает голову.

– Да! – Вита машет рукой бесшабашно, – так получалось, что поделать, я же сладкая! – она смеётся, – мне все мужики говорят!

Баба Ната, дошаркав до выхода из палаты, грозит Витке: «Капельницу не тряси, охламонка. Все вы сладкие, когда не просют», – это уже девочке у выхода.

Про Витину «сладость» мы тоже наслышаны.

Она задорно рассказывает, как за ней увязываются мужики на улицах, и что если бы она захотела, то целая куча старых женатиков ушла к ней, и она бы им нарожала кучу детей. Количеством меньше «кучи» Вита не оперирует.

Тамара изо всех сил сохраняет невозмутимость. Конец фразы явно для неё. Весь Томин опыт и годы борьбы за продолжение рода тянут вытряхнуть Витку из капельницы. Но под тяжестью приличного воспитания, она только пожимает плечами, вздыхая.