Ненавижу тебя, оборотень!

– Простите?

– Разворачивайся! – рявкнул он.

Парень растерянно захлопал глазами, но даже не притормозил.

Вожак стаи начал злиться, так как парень, который работал у него всего пару дней, явно не оправдывал ожиданий.

Водитель продолжал держать скорость.

– Я что, плохо изъясняюсь?!

– Нет, – голос шофёра дрогнул.

– Ну так развернись и поезжай обратно.

Парень все-таки притормозил. Он нервно взглянул в зеркало заднего вида. Его глаза блестели от света приборной доски.

– Сейчас поедем.

Вожак обнажил зубы, но порыв зарычать подавил.

– Как только отвезешь меня назад – ты уволен, – сухо сказал он.

Парень вцепился руками в руль и отвел глаза, которые блеснули желтым.

– Хорошо, – ответил тот.

Вожак снова откинулся на сиденье и нетерпеливо забарабанил пальцами по колену.

Почему он не едет назад?

– Парень, – грозно сказал вожак. – Ты испытываешь мое терпение.

Не успел он закончить предложение, как краем уха услышал треск ветки недалеко от машины.

Он не придал этому значения, если бы водитель не стоял на месте. Вожак обнажил зубы и выпустил когти. Инстинкты забили тревогу.

Послышался рык, и среди деревьев мелькнул силуэт волка. За ним еще один и еще.

Вожак посмотрел на затылок водителя. Ощущая на себе взгляд старшего, парень втянул голову в плечи.

– Простите, – пробормотал он.

В ту же секунду дверь машины распахнулась, и в салон прыгнули сразу три волка.

Вожак мгновенно перевоплотился. Так просто отдавать свою жизнь он не собирался.

* * *

Неожиданно сердце кольнуло. Я приложила ладонь к груди и застонала. Боль длилась недолго, но почему-то оставила после себя странное ноющее ощущение, которое трудно было с чем-то сравнить.

Сидя на открытой веранде дома Ардана, я наслаждалась тишиной. Почти все гости разъехались. Но некоторые остались, ожидая боя между братьями.

Точное число поединка не знал даже вожак.

Мне кажется, он просто пытался оттянуть время и заставить Дмитрия передумать.

Боль, наконец, прошла, а следом за ней явилось беспокойство. Вдруг сильно захотелось позвонить отцу и спросить, как у него дела.

Я достала телефон. Трубку папа не брал, отчего волнение только усилилось.

– Может, не слышит, – пробормотала я, пытаясь себя так успокоить.

Решив не делать поспешных выводов, я откинула голову и посмотрела на полумесяц, что одиноко висел в небе.

Последние два дня вышли такими тяжелыми.