Ненавижу тебя, оборотень!

– И ведь чувствовала, будет что-то не так, – мрачно сказала я.

Спор между стаями длился долго. Утомленная ожиданием, я уснула на кровати прямо в дорогом платье и красивой прическе. Все-таки несколько часов разговоров и ходьбы вымотали меня. Безумно хотелось оказаться дома и уснуть в любимой теплой пижаме. Помню, что даже в объятия сна провалилась, мечтая попасть домой. Но стоило моим грёзам оказаться там, как плеча кто-то коснулся.

Я дернулась и резко проснулась.

Это был папа. Он погладил меня и утомлённо присел на край кровати.

– Ты как себя чувствуешь?

– Устала немного.

Он понимающе закивал. Некоторое время ничего не говорил. Видимо, не хотел  заводить тему помолвки.

– Эта статуя, – сказал и снова замолчал.

Я выдохнула и села рядом с ним.

– Это всего лишь статуя, папа. Подумаешь, упала.

Плечи отца опустились.

– Выходя замуж, ты перенимаешь их традиции, Летта. А для них это не просто статуя.

– И что же решили?

Отец долго молчал, что заставляло нервничать.

Минуты шли, а он все молчал и лишь задумчиво покусывал губу. Казалось, даже не услышал моего вопроса.

– Они решили, – наконец, сказал он, – что ты выйдешь за кого-то из братьев. – Повернулся ко мне. – За кого, так и не определились. Голоса разделились поровну.

– Как корова на базаре, – буркнула я.

В этот раз отец не стал меня отчитывать, наоборот, снова понимающе закивал.

– Думаю, дело идет к поединку.

Мои брови взметнулись вверх.

– Поединку?

– Да, Летта. Если оспаривается право на супругу, а положения при этом равны, то устраивают бои, в которых победитель станет твоим мужем.

Я живо представила себе, как оба брата сначала начинают скалиться друг на друга, а потом разрывают рубашки и превращаются в волков. Они кусаются, царапаются. Глаза сверкают звериной злобой.

Победитель станет моим мужем.

Неожиданно в голове засияла ободряющая мысль. Я почувствовала, как плохое настроение уходит на задний план. Даже захотелось поделиться своими соображениями с папой, но он встал с кровати, собираясь прощаться.

– Мне пора, солнышко, – сказал отец. – Думаю, тебе уже можно смывать косметику и снимать платье. Вечер безвозвратно испорчен.

Он чмокнул меня в лоб и вышел, но не прошло и минуты, как в комнате появился другой посетитель.

Алекс постучал в дверь и вошел, держа в руках поднос с крышкой.

– Тебе лучше?

Я кивнула.

Он ловко поставил принесённое на стол и, изображая из себя официанта, поднял крышку.