Серебряное пламя

Долгие годы, с тех пор как попала под командование Великого Лорда, она наблюдала за ним с неизменным восхищением. За идеально выверенными движениями, даже если он просто шел по улице или почесывал лоб. За безукоризненным построением фраз. Ни единого ненужного слова. Ни одного лишнего жеста. Всегда только точный расчет. Совершенный, блистательный, неприступный, как луна в ночном небе, он был эталоном, с которым они все и не мечтали когда-нибудь сравняться! Даже в горячем бреду, она не посмела бы и намека на мысль о чем-то интимном в его сторону.

Миг прошел, и лицо Силмароина лишилось всяких эмоций, кроме привычной, с годами въевшейся в черты надменности. Он повернул голову к ней – глаза, такие же серые, почти бесцветные, как у Тинэ, или любого чистокровного олоэсс, смотрели пронизывающе. Но это больше не могло ни испугать, ни смутить девушку. Страдание, просочившееся сквозь брешь в его безупречной броне, успело заразить ее. Помноженное на собственную боль, оно разрослось в отчаяние, сокрушившее остатки здравого смысла! И в этом безумии, Тинэ почему-то увидела в предводителе родственную душу.

Она повернулась, и смело сделала шаг, приблизивший ее к наставнику вплотную. Изобразив самую ослепительную улыбку, на какую только была способна, девушка произнесла:

– Захватывающее зрелище, не правда ли? – и, лукаво сверкнув глазами, добавила, – Мы бы, наверное, смогли не хуже.

Силмароин был слишком высок для нее: чтобы смотреть ему в лицо с такого близкого расстояния, Тинэ приходилось сильно задирать голову. Выполнить то, что задумала без его содействия она бы не смогла, и на секунду испугалась, что он не поддастся. К счастью Великий Лорд либо сразу не понял ее намерений, либо решил уступить такому страстному напору – так что, когда она протянула руку, обняла его за шею и притянула голову к себе, он не сопротивлялся.

Губы девушки еще хранили память о поцелуях Нимлируина, руки помнили тепло и очертания его тела. Она ожидала ощутить тоже самое. Но склонившийся над ней мужчина был совсем другим. На мгновение эта чуждость окатила ее колючей ледяной волной. А затем новые впечатления подхватили сознание и закружили в вихре покалывающих жаром искр. Она с жадностью поймала его выдох, ощущая незнакомый вкус дыхания.